Но лицо Бартоломью непроницаемо – Всадник Дознания!
– И что он забыл у нас? – интересуется Бартоломью.
– Говорит, что ему крайне любопытно.
Что ж, это проблема. Бартоломью озадачен. Ему не нравится присутствие графа, ему не нравится слух, растекающийся про него. Да, слухи нередко всего лишь слухи, но если он и, правда, друг Чёрного Креста? Чем это грозит? Разоблачением? Докажите хоть что-то! Проблемами для Города? А если он захочет впустить Культ сюда?
– Мы подготовим для него специальные покои и будем следить за его передвижениями, – Бартоломью не может дать большего, слишком мало информации.
Но Рогир согласен – так правильно!
Чуть спокойнее в Служении. Все эти дни Володыка проводит в усиленных молитвах. Он знает – скоро дни будут шумными и опасными, и придётся выкладывать все свои душевные силы, но держаться, держаться достойно, и неважно, как будет болеть голова или ныть спина – в Служении нет сострадания к служителям, а он, Володыка, служитель и есть.
Не можешь служить Пресветлому? Вон из Святого города! И уж точно вон с места Володыки!
Но молитва приходит спасением – медовой сладостью разливается по встревоженному сердцу.
– Наставь меня, Пресветлый, на путь истинный, не дай ошибиться и дай устоять на месте моём. Очисть разум мой, очисть сердце моё, веди меня, слугу своего…
Всех их веди, Пресветлый! Молится Володыка из покой Верховного, в котором имел большую опору и не успел того ушедшему сказать. Молится о ближайших помощниках – настоятелях, о простых служителях и за всё Дознание, за простых людей, что живут в Городе и что приедут в него, и за тех, кто приехать не сможет.
И преступников не забыть. Свои всё равно! Что Юстас, что Борко…что там с ними?
Юстас без сознания – стресс тюремного заточения быстро ломает организм. Да и нет пока в нём нужды, а вот Борко! Да, это вопрос. Глава Городской Стражи в разжаловании, преступник без двух минут.
– Известны ли вам тайные дороги, ведущие в Город? – допрашивает Бартоломью. Сам допрашивает – дело первой важности! Магда тут же, готовая помочь, за протоколом, конечно, Мартин.
Тон Бартоломью пока вежливый. Магда знает это «пока» – оно опасное, и там нет никакой надежды. Виноват? Ответишь!
– Я ничего не…– Борко спотыкается в словах. Ещё недавно Бартоломью был с ним приветлив и дружествен, а тут? – Есть два известных мне хода.
Он говорит о них. Первый известен всем – он ведёт к предместьям, там кабачки и весёлый дом. Магда морщится – ей неприятно слышать подобное. Мартин равнодушно записывает.
– Второй ведёт в лес, – отвечает Борко. – Но я правда ничего не знаю. Вы же меня знаете. Я столько лет служу. И всегда был честным слугой Святого Города! И всегда…
– Что ты знаешь про вражеские Городу культы? – Бартоломью ему не даёт договорить. Зачем? Время слов кончилось, пришло время показаний.
Допрос ходит по кругу. Он ничего не знает, никого не видел, почему его обвиняют в смерти Верховного или в соучастии – не понимает искренне!
– Враги были, – сообщает Бартоломью, – вопрос вот в чём – ты их не видел, потому что некомпетентен или потому что ты с ними в сговоре? А может ты всё знал и видел? Или вовсе их провёл?
Себя Бартоломью легко оправдывает тем, что он прав – за всё это время, что он выходит за черту Города, Борко ни разу его не поймал. Плохой страж. Как поручить такому Город?
– Я никого не провёл! Ничего не знал! – Борко в ужасе. У него седина в волосах, но он готов расплакаться от ужаса и обиды. Ему не верят! А доказать…как он докажет? Чем?
– Мартин, пока всё, свободен – Бартоломью спокоен. Он уже не первый день Всадник Дознания. у него много опыта и много знания о том, что такое протокол и показания.
Мартин поднимается – у него не так много опыта, но он тоже знает, что такое «пока», и в этом тоже часть его лицемерия, по мнению Бартоломью.
– Он спит без простыни, под тонким покрывалом, отказывает себе в лишнем куске, но прекрасно знает, чем мы занимаемся в Дознании. И что же? Не препятствует! – так выговаривал Бартоломью Магде по поводу Мартина не один раз.
И она соглашалась.