–Ой-йо, кого я вижу! – Магда хмыкнула, – ты чего не в столовой?
–Хотела узнать насчёт тебя, да тебя уж в покоях не было. Ну я на голос твой и пришла! – Лотара улыбалась. Странное дело – она никогда не была особенно красива и не отличалась фигурой, да и черты имела самые простые, не породистые, чем выделялась из числа бюрократов Дознания, среди которых хватало родовитых…
Но её улыбка, её вечная жажда жизни делали её весёлой и освещали её лицо каким-то новым, ярким и магическим светом.
–Уйди, Мартин, – посоветовала она, махнув рукой своему соратнику. Тот не двинулся – ждал приказа Магды. У той при появлении приятельницы пропало желание скандалить и она вяло махнула рукой:
–Сгинь с глаз моих!
Вот только тогда Мартин коротко откланялся и исчез в коридоре.
–Он забавный! – хмыкнула Лотара, проследив за ним взглядом, – только не могу понять, чего ты так на него взъелась? Он ведь тебе служит.
Лотара тоже служила Магде, и, следовательно, подчинялась Бартоломью. Но Лотара была живой, подвижной, и, хотя род её деятельности составляли лишь перепись набело писем и переводы – она не чувствовала себя ущемлённой на фоне занимающейся конкретным дознанием Магды, и никогда не рвалась к ней, не завидовала, и пропасти залечь между ними из-за разницы положений, не позволяла. Обращаясь с Магдой легко и свободно, Лотара не скупилась на искренность. И не в первый раз она уже спрашивала – почему именно Мартина Магда так усердно ковыряет?
–Нарвался, – ответила Магда мрачно, – душит и душит своей правильностью, а сам?
–Каждый цепляется за то, что умеет, – не согласилась Лотара. – Он умеет быть постным и мрачным. Ну и пусть. Служитель-то он хороший, да?
В этом Лотара была права. Мартин перестраховался и догадался взять даже по самому незначительному происшествию служебные доклады от стражников. Это сыграло на пользу. И от этого также слова Лотары были неприятны Магде. Они словно попытались её укорить, а Магда не хотела быть укорённой.
–Это уже не твоё дело, – грубовато ответила Магда, не желая сдаваться вине. Она её не чувствовала – Мартин не вызывал у неё симпатии. Почему она должна была это скрывать?
Лотара печально взглянула на неё, и не смогла не отреагировать:
–Мне кажется, ты жестока к нему. Он был лучшим учеником при монастыре, и…
–Не лезь не в своё дело, – на этот раз голос Магды прозвучал холоднее, и от того он стал злее – этому трюка Магда научилась Бартоломью, который не срывался на крик, всегда говорил спокойно и от этого его слова имели какой-то особенный вес.
Лотара поняла, замолчала, опустила голову, признавая поражение.
–Ты должна заниматься своими делами, – втолковывала Магда, уже остывая, – а не решатькто и с кем жесток и кто какой служитель.
С точки зрения принципов дисциплины Дознания Магда могла бы назвать себя правой, но правоты и триумфа в ней не было и на каплю.
Благо, Лотара была собой и подняла голову, кивнула, уже совсем прежняя, с улыбкой, которая хранила за собой чёрт знает сколько сказанных злых слов в её сторону.
И забытых, пережитых!
Магда бы так не смогла. Каждое слово, брошенное врагом в её сторону, было ей как крючком, который всё-таки давал иной раз о себе знать.
–Не верь словам врага, – напоминал Бартоломью и она даже соглашалась.
Но слова всего лишь слова! А крючья сидели в её душе и ныли, ржавея.
–Знаешь, я вот чего тебя искала, – сказала Лотара, убедившись, что гнев Магды уже не опасен, – каша, скажу тебе…фе. Я видела котёл – всё плавает в масле.
Магду передёрнуло. Она любила комфорт и пока что могла ему следовать.
–Хлеб и вовсе пересушен. Да и то, он уже остыл, наверное, – Лотара бросила взгляд за окном, но всё, что она могла увидеть – лишь краешек часовой башни, – словом, может это…в топку официальный завтрак?
–Чего предлагаешь? – поинтересовалась заинтригованная Магда. После того как Бартоломью не разделил с ней трапезы, она хотела себе найти утешение хотя бы во вкусном завтраке, а тут выходило что и этого не удастся.
–На улице Часовщиков открылась новая пекарня, – отрапортовала Лотара, – её содержит господин Сержо.