– И кто может сказать точно, кто будет прав? – продолжал Габриэль. – Закон изменчив, а вот закон Пресветлого неизменен.
– Надеюсь, вы мне не каяться тут предлагаете? – Магда криво улыбнулась. Ей было даже жаль, что разговор пошёл в эту сторону, просто говорить с Габриэлем было приятнее, чем говорить о вечной дилемме: Дознание или Служение? Закон или Пресветлый?
– Нет, не предлагаю, – заверил Габриэль, – вы служите людям, всё равно вы больше служител людям, а я Пресветлому. Мы всегда будем говорить о разном, но это не значит, что мы не можем договориться. Пресветлый видит всё.
– И не везде успевает.
– Значит, таков его замысел, – Габриэль не смутился.
– Давайте не будем об этом? – попросила Магда. – Сотни лет люди спорят кто лучше, что лучше, что вернее, и не находят ответа. одно ясно – без нас Город Святого Престола погрязнет в хаосе, потому что одно служение не сможет противостоять врагам.
– Не будем, – легко согласился Габриэль, – все наши беседы лишь о неразрешимом. А итог у нас одинаков – суд Пресветлого.
Магда не ответила. Они постояли в молчании, но молчание это не было, к удивлению Магды неловким, оно было каким-то осмысленным.
– Я никогда не думала о иной стезе, – призналась она неожиданно. – Всё было так, как было. но иного я и не желаю.
– Значит, это был верный путь, указанный перстом Пресветлого, – отозвался Габриэль.
Магда поморщилась – снова туда же! Пресветлый, конечно, велик, но разве это может быть ответом на всё? Бартоломью считал, что нет, и Магда так тоже стала считать.
– Вы устали, – Габриэль заметил её выражение лица, – пожалуй, я утомил вас беседой. Спасибо, что согласились со мной пройтись.
Она только кивнула – пожалуйста, добрый человек, пожалуйста! Говорить о том, что прогулка неожиданно была приятна и для неё, Магда не стала. Да и усталость, в самом деле, настигла её, и Магда поспешила к себе в покои, теперь уже на справедливом основании.
***
– Где же ты была? – Бартоломью повторил вопрос.
В первый раз Магда не ответила – очень уж испугалась от неожиданности. Она-то была уверена, что её комната пуста и сейчас она ка-ак завалится в родную постель! А тут голос из темноты (и когда успел опуститься полумрак?):
– Где ты была?
Магда взвизгнула, дёрнулась, и в полумраке даже налетела на низенький столик, который не ожидал такого и шума в её приход добавил. И только когда свечи выхватили из темноты Бартоломью, им же зажженные свечи, последовал повторный вопрос:
– Где же ты была?
– Напугали! – Магда выдохнула с облегчением и поднялась с пола, куда некрасиво и нелепо рухнула. – Пресветлый, как же вы меня напугали!
Она даже нашла в себе силы рассмеяться, но коротко и неловко. Вопрос висел в воздухе, и, судя по лицу Бартоломью, он очень ждал ответа.
Да, он ждал её. Сначала с пониманием – девушка могла зайти на пир, перекусить, задержаться по службе. Потом с удивлением, и, наконец, с раздражением! Время копилось, шло к темноте, а её всё не было. Пару раз кто-то дёргал ручку дверей её покоев, но уходил после непродолжительного ожидания. Значит, ничего срочного не случилось. И всё же…
Где же была Магда?
Смех её оборвался.
– Так где? – спокойно повторил Бартоломью, но это спокойствие было очень обманчивым. Магда как никто знала это и почувствовала ужас. она точно знала, что не сделала ничего плохого, и всё-таки, он явно был недоволен ею.
Почему? Почему?
– Я не думала, что вы будете здесь, – призналась она. – Я собиралась сразу после прощания направиться к себе…
Бартоломью ждал. Он стоял у окна и свечи, примощённые на высокой тумбе, прекрасно выхватывали всё его лицо. И прочесть что-то по этому лицу было сложно.
– Потом я встретила Мартина. Он выразил свои сожаления, – Магда смутилась, вспоминая разговор с ним, но решила, что таиться от Бартоломью не стоит и осталась до конца честной: – я сказала, что мы отомстим тому, кто убил нашего верховного, а он сказал, что это не мои слова, а ваши. И я обрушилась на него, ведь он не смеет рассказывать мне какие слова мои, а какие нет!
В другие минуты Бартоломью, быть может, даже ей улыбнулся бы после этой истории, но сейчас он слишком долго прождал её, и лицо его осталось каменным и беспощадным.