Филиппо мог бы быть ей конкурентом за внимание Бартоломью, если бы Бартоломью искал себе истинного преемника, а не марионетку, которая мыслит и сама, но немного. А Филиппо бы такой марионеткой не стал. Никто, кроме, наверное, Бартоломью и Верховного (мир ему!) не знал, откуда этот Филиппо появился, но он был данностью Дознания.
Очень скрытный, неизменно вежливый, он располагал к себе людей. Но это был страшный человек. Шпион, убийца, если нужно – и всё без тени сомнения, деликатный разрешитель дел. Если нужно было избавить Город от кого-то опасного – Филиппо сделает это и только тени вздрогнут, но и они не заметят лица убийцы. Если нужно добыть информацию – Филиппо добудет. И всё это он сделает спокойно и вежливо. И с такой же вежливостью подаст вам чая, и вы никогда не подумаете на него дурного – фантазии не хватит.
Филиппо – неизменный участник праздников. Дознаватель, преданный пёс Бартоломью, но инициативный. Он может решить вопрос на месте и доложить о нём по разрешению.
И это плохо. Но на рожон он уж не полезет. И это уже получше…
– Значит, мы разделим между тобой, мной, Филиппо и Элриком сферы взаимо…– Бартоломью осёкся и с удивлением посмотрел на дверь. Кто посмел постучаться в столь ранний час?
Магда, сидевшая ближе к дверям, вопросительно взглянула на Всадника. Её этот визит тоже напугал. Просто так не придут – это понятно.
– Войдите! – дозволил Бартоломью, голос его стал стальным, лишился всякой мягкости.
– Беда! Беда, Всадник! – на пороге возник перепуганный дознаватель столь мелкого ранга, что Магда его даже не вспомнила по имени.
– Беда, трагедия, оплошность или катастрофа? – Бартоломью был мрачен. Он не любил глупостей, прерывающих его размышления, но ещё больше не любил реальных происшествий.
Дознаватель растерялся. Магда пришла ему на помощь:
– Скажи, в чём дело?
Дознаватель спохватился, словно бы вспомнив, наконец, зачем он прибежал6
– Борко повесился, Всадник!
Борко? Недавно разжалованный Глава Городской Стражи? Что за бред? Он они уже неслись по коридору – Бартоломью и Магда, не сговариваясь (а о чём тут сговариваться?), рвались в подземные свои владения…
– Показывай! – громыхнул Бартоломью перепуганному стражнику.
Магда задохнулась от быстрого бега, да и плотного завтрака перед ним, но всё же умудрилась не отстать, правда, слегка привалилась к стене.
Быстро отперли камеру. Дрожали руки. Свет факелов выхватил – да, Борко повесился. Его тело мрачно и безнадёжно болталось над полом.
Бартоломью промолчал минуту. О чём он думал? Магда пока этого не знала. Наконец, он велел:
– Снимите его.
Двое стражников рванули внутрь, завозились. Бартоломью вышел из камеры, давая им простор и обратился к Магде:
– Знаешь, что странно? Он повесился не на простыне или своей одежде, не на спинке кровати, а под потолком… на верёвке.
– Откуда у него верёвка? – не поняла Магда. Она знала процедуру помещения в камеру: перед тем, как закроются двери, отделяющие тебя от свободы, ты остаёшься без шнурков, ремней, острых предметов, и даже без кулонов, медальонов, пусть на них и сам лик Пресветлого.
Не положено! Дознание очень бережёт преступников от попыток бегства от правосудия. А тут не вышло.
Бездыханное тело Борко уложили прямо на пол. Бартоломью это разозлило. Очень холодно, вроде бы даже спокойно (но все присутствующие знали цену этому спокойствию), он поинтересовался – по сколько раз каждого из стражников роняли об пол головой в детстве?
– Обследовать труп мы будем прямо на полу? – закончил Бартоломью.
– А куда его? – последовал идиотский вопрос и Бартоломью с трудом сдержался от ещё более холодного и ещё более яростного в этом холоде тона.
– В мертвецкую! – вмешалась Магда.
Перешли в мертвецкую. Кое-кто из дознавателей из числа небезнадёжных уже был там. Призвали и лекаря.
– Смерть наступила где-то два или три часа назад, – сообщил он.
Что ж, это уже открывало многое. Значит, пересменка стражников закончилась, и ночная смена ушла спать, заступила дневная. А те…а что те? Кто всерьёз будет заглядывать по алгоритму через каждые положенные четверть часа в камеры? Арестованные ещё спят, так почему бы и не оставить их в покое? Куда они денутся?