– Не говори никому об этом, – предостерёг он.
– Не буду, – пообещала Магда, – но я надеюсь, что вы и правда займёте это место. Оно для вас. И вы для него подходите.
– Всадницей станешь, – улыбнулся Бартоломью. – Согласна?
Магда не сдержала улыбки. Болело запястье, ныли ноги, уставшие от беготни по этажам, но такая радость разлилась по её телу.
– Согласна! – выпалила она.
И тут же осеклась в своей радости. Один вопрос оставался для неё непонятным.
– Кто же всё-таки передал верёвку? – спросил она, глядя на Бартоломью.
– Не я! – он понял её намёк, но не разозлился, а вот она застыдилась самой мысли, что он будто бы мог пойти на подобное.
Признаться, в этот раз Бартоломью не было покоя. Он точно знал, что не виноват в поступке Борко. Но кто-то же был виноват? И это тревожило.
Но тревоге нет места там, где много работы. Нужно было идти, готовиться к празднику, параллельно занимаясь вопросом графа и Борко. И Пресветлый знает чем ещё!
– Иду, – Магда поняла его взгляд и поднялась. Всё-таки, она хорошо его иногда понимала, он славно её научил.
Глава 11. Серые тайны и красные плащи
Всадник Дознания Бартоломью совершил одну крупную ошибку – он напрасно решил, что Служение настолько незначительно в своих властных амбициях, что его и во внимание брать не стоит. Впрочем, это была вина не только Бартоломью, но и Верховного, ныне упокоенного – ну не вязалось никак у него, что Служение на что-то там серьёзное способно! Он считал себя прожжённым циником, но считал совершенно напрасно – будь он и, правда циником, он бы допустил такую возможность и предостерёг бы ещё молодого Бартоломью от слепоты.
Но этого не случилось, и Бартоломью вырос в карьере и в уверенности, что от Служения подвоха не жди. Ну что у них там может быть? Местные разборки? Попытки подсидеть друг друга? Несерьёзно, ну никак не серьёзно!
Так что Бартоломью в скором времени оказался под властью удивления, настоящего изумления и даже недоверия, но… обо всём по порядку.
Да, Город Святого Престола был борцом с сектами и тайными орденами, что пластались у подножия Города и подбирались к его святыням. Да, Город Святого Престола называл культ какого-нибудь Чёрного Креста своим прямым врагом, но не каждый культ был похожим на Чёрный Крест.
И это как-то совершенно вышло из внимания!
Разногласия, царящие с древних времён между официальным представление Города Святого Престола и Красным Плащом – были непреодолимы. Но если разбираться? И Святой Город, и Красный Плащ верили в одного бога – в Пресветлого. Верили в то, что противостоит Пресветлый одной и той же силе – одной и той же тьме, носящей множество имён, одно из которых Малзус. Верили в то, что нужно соблюдать посты и усердно молиться…
Так в чём же было непримирение? Красные Плащи говорили о том, что проводить волю Пресветлого может каждый человек, а Святой Город утверждал, что это – особая роль, к которой нужно готовиться и которой придётся служить.
Красные Плащи утверждали, что не нужны особые соборы или церкви для молитвы – ведь пресветлый, когда проповедовал, когда нёс впервые слово своё грешным людям, ступал по не знавшей соборов земле. Святой Город возражал, что это – кощунство, ведь все эти соборы и церкви во славу и в закрепление слова Пресветлого, а значит, молитва, произнесённая внутри их стен, имеет особую силу!
Красные Плащи верили, что для молитвы не нужно особенных формул, ведь Пресветлый слышит сердце и истинные помыслы, и тут снова не находили они согласия со Святым Городом, который утверждал, что и молитва должна быть закреплена в особенных фразах, как в доспехах, чтобы стать карающим орудием и в то же время нести свободу.
Расхождения эти родились давно, когда Красные Плащи не имели ни красного в одежде, ни плащей. Одинаковые, обычные, в простых одеяниях, они несли слово Пресветлого, и не думали даже, что когда-то будет Святой Город. Да и те, что заложили Святой Город, не ведали, что разойдутся со своими братьями по вере.
– Нужен порядок, – было их мнение, – а порядок надлежит организовать. Нельзя пойти в разные стороны и верить каждый кто и как хочет. Всё есть закон. И слово Пресветлого – в первую очередь.
– Пресветлый милостив ко всем, – было мнение будущих «красных плащей», – не разойдутся дороги тех, кто верит в одну и ту же добродетель!