Но разошлись. А добродетель осталась прежней. И Пресветлый тоже. Но возникли на пустыре стены будущего Святого Города, заложили, замостили улицы, и пришёл долгожданный порядок, а те, что не пожелали его понять и принять, отдалились, ушли путниками, по свободным дорогам побрели, и чтобы отличать себя, облачились в красные плащи. Хотя, надо сказать, по первости и красными назвать их было сложно – грязно-коричневые, бурые, не хватало выварки цвета да мягкости в тканях. Это позже пошли и монеты, и добро от встречных, и приют по пути попадавшихся. Это позже Красные Плащи стали единством.
И расходились всё дальше дороги Города и Плащей. Одни обвиняли других в неправильной вере, клеймили друг друга, но среди множества культов, орденов и сект, пожалуй, Красные Плащи и оставались ближе всего к Городу.
Удивительно ли то, что Володыка однажды вознамерился стать милостивым и объединяющим? Удивительно ли то, что Володыка так повёл речи, что надо вернуть братьев и сестёр под тень Пресветлого, да вразумить их, заблудших, да простить друг другу обиды старые.
Но самому ли Володыке идти? не поймут, да и Дознание тут же, как пить дать – спросит, куда, мол, метишь ты, Володыка? Благо, есть настоятели. Благо, настоятели эти разделяют желание Володыки объединить всех, кто в Пресветлого верит, вразумить да простить, расширить святое воинство…
Габриэль – настоятель, ближайший помощник Володыки, прекрасно проявил себя в качестве переговорщика. Нет, он не был первым, кто вёл разговоры с Красными Плащами, кто передавал им дары – как отнятые прежде, за годы раскола и новые, нет, первым не был. Но был определённо на своём месте.
Как-то сразу установилась между Габриэлем – посланником Володыки и Давидом –нынешним лидером, старшим братом Красных Плащей, дружеская связь. Они даже внешне походили чем-то друг на друга, разве что у брата Давида глаза были всегда спокойные и ясные, да в голосе не звучало никогда и тени гнева, а Габриэль был ещё молод, да и служил он в городе, у него прорывалось непрошенное, неверное бешенство…
Габриэль приходил послом – когда нёс письмо, когда дары, когда приходил вроде бы и ни о чём, лишь бы обозначиться. И сегодня был визит вежливости, ну ещё и просьбы – близился Праздник Святого Пламени.
С ума сходило Дознание – убийство Верховного, отсутствие прямого руководителя, самоубийство Борко в камере, вал паломников и множество потенциальных угроз; трудилось, не покладая рук Служение – принимало высоких гостей, размещало, заботилось и утверждало последние правки, чистило и выметало всё то, что не успели вычистить или уже испачкали; знатные семьи Города метались, догоняя возы с фруктами и винами, словом – все были при деле и деле суетливом, а Красные Плащи хранили безмятежность.
– Пресветлого чтят в каждый день, а не в день особого празднества, – так отвечали они и были непоколебимы в своём ответе.
Они хранили безмятежность, временно установив свой приют через левый пролив от Города. Габриэлю приходилось преодолевать теперь реку, но это ничего, когда у тебя на руках разрешение Володыки.
– А не донесут ли в Дознание? – сомневался он и Володыка успокаивающе отмахивался, ничего, мол, подобного!
Но тревога была и в сердце Володыки – не хотел он, чтобы знали про планы его в Дознании, пока не время было для этого.
– Брат Габриэль! – его встретили привычной мягкостью, усадили за простой, но вкусный стол, не спрашивая никакой цели его прихода. Казалось, тут всегда были рады всем, и охотно делили одну порцию похлёбки на две.
Габриэля это всегда очень смущало.
– Я по делу, брат Давид, – поспешно заявил он. – У меня от Володыки…
– Не уйдёт дело, – осадили его мягко, но спорить не получилось. Не твой это дом, настоятель, не твои тут и правила. Не властен Город над той землёй, где они приютились на время, чтобы сил набраться да новые пути определить.
Пришлось покориться. Неспешна беседа среди Красных Плащей. Много тут и женщин, и детей, и стариков – все на равных сидят, все говорят тихо-тихо, чтобы, значит, своей беседой никому не мешать. На Габриэля не косятся – гость он и есть гость. Похлёбка, как и водится, вкусна. Плотный бульон, овощи, лапша…