– В самом деле, это мелочь, – Габриэль предпринял ещё одну попытку вывернуться. Он не знал, как Всадник Бартоломью воспримет вылазки по воле Володыки к Красным плащам. Он и от Магды-то не знал чего ждать, но она производила на него хорошее впечатление, а Бартоломью…
Он ведь явно почует ложь, даже если соврать. Ещё, чего доброго, решит, что и сам Габриэль в какой-то преступной связке.
– И всё же? – Бартоломью даже улыбался, но от этого было не легче. Казалось, глаза его могут просверлить насквозь. – В нашей работе мелочей не бывает. Если кто-то ведёт себя странно, мы все должны это учитывать. Если кто-то бросает странные фразы, мы должны их слышать. Мы делаем общее дело. А вы? Вы делаете общее дело? Вы служите Городу? Вы чтите Пресветлого? Защищаете нашу веру?
Бартоломью прекрасно знал, как разговорить человека, особенно, если в человеке жила совесть. А в Габриэле жила, и потому сломать его неуступчивость было легко.
– Ну? – настаивал Бартоломью. Он не кричал, не наседал. Он просто смотрел на настоятеля и ждал его ответа.
А какой тут мог быть ответ? Делает, служит, чтит, защищает.
– Тогда говорите, говорите, мой друг! – Бартоломью был так располагающ, так искренен… как Габриэлю было ему не поверить?
И Габриэль поверил. Три раза он повторил то, что это дело деликатное и вообще – ему не по себе от одной мысли о том, что приходится его излагать.
Три раза терпеливый и доброжелательный Бартоломью заверил, что Дознание, а уж он в особенности умеет хранить тайны, но если есть какая-то информация, то Габриэль должен, да-да, именно должен сказать всё, что знает.
Дважды Габриэль повторил, что это всего лишь слух, и источник…нет, он не обвиняет источник, но разве всегда люди договариваются об одном и том же, даже находясь в одном помещении?
– Изложите, – успокоил Бартоломью, – в конце концов, это наша работа решать, где в слухе какая часть правды похоронена. Очистите себя от сомнений, передайте дело в наши руки!
И Габриэль с облегчением передал. Пришлось, извиваясь, конечно, поведать про Красные Плащи, а после…
Страшно! Страшно! А вдруг его арестуют прямо сейчас?
– Дело благое, – Бартоломью, однако, его удивил своим спокойным размышлением, – неправильно это, что мы – хранители одной веры, не можем договориться.
Неправильное, конечно же, неправильное! Габриэль услышал подтверждение своему успокоению – теперь это больше не его забота!
– На самом деле, я благодарен, – ответил Бартоломью, – благодарен за ваше доверие, мой друг. Мы друзья, уверяю вас! Я займусь проверкой этого факта…
– В Город, говорят, приехали представители Чёрных…– заметил Габриэль, желая объяснить суть тревоги и её настоящую глубину.
– Пусть это вас не касается, – напомнил Бартоломью, – ваше дело – служить и вести души. Наше – охранять телесность, так сказать. Вы хотели изложить это Магде, вы ей верите?
– Просто я с ней знаком, – почему-то Габриэля смутил этот вопрос.
– Она располагает, да, – согласился Бартоломью, деликатно не заметив смущение служителя. – Что ж, теперь мы обсудим это с Магдой. А вы вернётесь к своим обязанностям. Если будет нужно, мы с вами поговорим отдельно, уточним что-нибудь. Кстати, вот ещё что – я очень прошу вас не говорить ни о нашей беседе, ни о слухе Володыке. Он уже немолод, зачем ему такие переживания? И потом, он может выдать своё знание как-нибудь, и тем навредить себе. Забудьте что слышали. Теперь это наше дело…
Габриэль шёл окрылённый. Он успокоился, совершенно успокоился от слов Всадника Бартоломью. Подумать только, как благороден этот человек! Хранит тайны, берёт ответственность на себя, и всё это из заботы о Святом Престоле и слугах Пресветлого! Да и в том, что Володыке не нужно лишней тревоги – тоже прав, обо всё подумал, вот что значит дознаватель! Интересно, поставят ли его Верховным?
Если бы это зависело от Габриэля, он был бы очень рад видеть столь деликатного и умного человека в такой должности!
Пока Габриэль возвращался в своё Служение, Бартоломью возвращался в мрачность. Только что ему открылось сразу же несколько очень странных серых тайн. Во-первых, Володыка, оказывается, придумал проект, не посоветовавшись ни с Ковэном, ни с с Советом. Он решил объединить под Городом и раскольников. Мыслимо ли? Плохо или хорошо – пока неясно, но не посоветовавшись, а в этом Бартоломью не сомневался – тени слухов всё равно бы дошли до него.