Во-вторых, оказывается, настоятели знают больше и покидают Город когда…захочет Володыка? Что ещё он придумал? Что может придумать? Куда отправить настоятелей? Это непременно следовало выяснить.
Что ещё ускользнуло от Дознания?
В-третьих, планы Чёрного Креста. Связанный с ними не дружбой, но союзом, Бартоломью ничего не знал об их планах появиться на Празднике. Он был удивлён, а теперь ещё и этот слух. Они собираются убить Володыку? Почему? Или это слух, который всего лишь слух и Чёрный Крест всего лишь подбирается к отнятым у себя святыням, спрятанным в подземных ходах Города?
Это тоже предстояло выяснить, но на это мог ответить лишь Гасион.
– Интересно…– сам себе сказал Бартоломью, раздумывая, куда пойти в первую очередь и с чего начать поиск ответов. Картина и правда открывалась интересная. Все, выходит, играют, так или иначе. На одной большой доске Города Святого Престола.
В том числе, и его хранитель.
– Ой, вы тут, – Магда, поднявшаяся из коридора, столкнулась с Бартоломью. – Простите.
– Ничего.
– Я как раз шла к вам! – затараторила Магда. – Я узнала, что служители Чёрного Креста сопровождают некую Сибиллу де Суагрэ – личность, на самом деле, очень интересную. Если коротко, то она без пяти минут пойманная аферистка, оккультист-практик, при этом прикрывается пожертвованиями, дружбой, а может и не только дружбой, но и своими магическими финтифлюшками…
– Магда! – Бартоломью остановил её доклад, который, конечно, тоже надо было выслушать, но сейчас его волновало другое. Она, как и всегда, покорилась, стихла. – Магда, а ты знала, что наш Габриэль связан с Красными Плащами?
Сначала она дёрнулась – какой, мол, ещё Габриэль? Но дошло быстро, и Магда осеклась, застыла. Габриэль? Красные Плащи? Возможно ли это?
Глава 12. Сибилла де Суагрэ
Сибилла де Суагрэ – ныне широко известная в общественном бурлении и в слухах, вообще-то должна была прожить обыкновенную жизнь. Обыкновенную для её круга, конечно. Она получила хорошее образование, но впитала лишь некоторые его основы, больше уделяя время музыке, танцам и стихам – отец не препятствовал, он знал, что его дочь и не должна быть умной, она должна быть красивой и богатой.
Ну и происходить из приличного рода, без сомнений. И всё это было – и красота, и род, и богатство, так что родители Сибиллы расстарались, и едва она вошла в цвет своей юности, едва только вдохнула первую свободу, как её тут же свели с графом де Суагрэ и скорёхонько выдали её за него.
Партия это была блестящая. Его титул, капиталы, лишь немного уступающие приданому Сибиллы, да и совсем небольшая разница в возрасте – всего пятнадцать лет! Причём, графа нельзя было назвать уродом или грубияном – многие отмечали его обаяние и манеры. Многие, но только не Сибилла – ей, совсем юной, совсем не знавшей свободы, он показался мрачным и далёким, но она не посмела ослушаться, и, сама понимая выгоду партии, согласилась встать под его фамилию.
По факту – объединялось то, что должно было объединиться и приумножиться. Богатства Сибиллы и графа де Суагрэ, её красота и его титул. Вот и вся история – не самая, надо сказать, плохая.
Но Сибилла заскучала. Ей хотелось приёмов, хотелось балов и ужинов, хотелось игрищ, а её скучный далёкий муж всё время был в делах и в разъездах, раздираемый поручениями короны. Словом, Сибилла была предоставлена самой себе, никто ничем её не ограничивал, только приличиями, и она тосковала.
А что может быть печальнее и страшнее, чем молодая женщина в объятиях тоски? Сибилла решила развить бурную деятельность и примерить на себя какую-нибудь роль из любимых ею дамских романов. И первая, которая показалась ей соблазнительной, была роль холодной и далёкой, будто бы не из этого мира – роль этакой ледяной принцессы, ради одной улыбки которой мужчины готовы на подвиг.
Подвига не случилось. Супруг Сибиллы не добивался её улыбок или слов. Он только хмыкнул, когда Сибилла предстала перед ним в образе ледяной глыбы, даже подчеркнув себя сковывающим, лишённом выреза платьем и строгостью украшений, и ничего не сказал.
Сибилла обозлилась на его безразличие и перешла к другой роли – роли примерной жены, угадывающей желания мужа. В тот период она воспылала любовью к супругу и принялась показывать её по поводу и без. Вот здесь граф, надо сказать, весьма и весьма испугался. Впрочем, испугался бы любой, увидев, что знатная дама, демонстративно выгнав кухарку, принялась творить обед. Обед граф ещё бы может и пережил, в конце концов, в доме была большая кладовая, но Сибилла стала липкой и навязчивой, так что очень скоро граф не нашёл ничего лучше, чем напроситься в первую попавшуюся дипломатическую миссию и бежать, бежать из дома.