– Но его добродетель – это тоже своего рода магия, как и магия – своего рода добродетель Пресветлого, – заметила Сибилла. – Разве нет?
Магда промолчала. Споры такого рода прекрасно вёл Бартоломью, а она пока не научилась, ей нужно было время для достойного ответа.
– Ничего, – успокоила Сибилла, – не отвечай, дитя, не надо, не мучайся. Просто знай, что если бы Пресветлый не хотел магии, он бы её не допустил. Это было бы в его власти.
– А вы верите в Пресветлого? – не поверила Магда. У неё не вязалось в голове.
– Конечно! – Сибилла даже возмутилась, – конечно, я верю в него и в его волю, я держу посты и молюсь.
– И практикуете магию!
– Мир двучастен, тень без света – это мрак, но свет без тени – пустыня. Я знаю, где добро и зло. Я не занимаюсь порчей и сглазом, но иногда смотрю. И я верю, что Пресветлый открывает мне мир.
Магда не нашла ответа. Сибилла и не настаивала.
– Карты могут показать его отношение к вам. Честное отношение. Хотите? Это тоже может быть нашей тайной.
– Не хочу, – солгала Магда.
Сибилла взглянула на неё с какой-то печалью, но настаивать, конечно, не стала.
– Тогда это просто секрет, – согласилась она и села, как покладистая послушница Пресветлого, даже руки на колени сложила. – А отвечая на ваш вопрос… что же – я ни в чём не нуждаюсь и никакой помощи мне не надо. Я прибыла на праздник Светлого Пламени, а это ведь не запрещено.
– Не запрещено, – тихо отозвалась Магда. – Скажите, а… нужно ли имя?
– Простите?
– Ну, чтобы узнать его отношение.
Она знала, что совершает безумную ошибку. Знала, что предстаёт полной дурой, да ещё и перед кем, но прежде Магда не сталкивалась с такого рода людьми и в гаданиях видела лишь злое – а Сибилла представляла всё как-то иначе. Мол, не так уж это и плохо! Это же Пресветлый позволяет тебе знать!
– Нет, его имя не нужно. Вы можете просто думать про него, – кажется, сама Сибилла была насторожена. Но голос её звучал безо всякого укора. – Вы решились?
– Я? – испугалась Магда. – Нет. То есть…
Она пыталась понять – так ли это ей надо? С одной стороны, в знании ведь не могло быть ничего дурного, так? С другой стороны – способ добычи знания через карты смущал. Но опять же – карты – это всего лишь орудие, а воля-то, воля чья? И снова: а если там ничего нет? но опять возражение – лучше тогда об этом знать и не надеяться, не позволять себе думать.
А получится? Магда не знала даже – хочет ли она всерьёз узнать ответ на этот вопрос. Конечно, она про себя говорила одно и то же: Бартоломью не может её любить, он предан делу и всё остальное для него глупость!
Но временами, да, бывало – приходило после какого-то особенного, как казалось, взгляда или слова, сомнение: а вдруг?..
Поганое «а вдруг?», счастливое – «а вдруг?».
Коварное, ненавистное…
– Никто не должен знать, – прошелестела Магда. Она хотела быть угрожающей, но не получалось.
– Разумеется! – заторопилась Сибилла. – Вы думаете, у меня какая-то выгода? Я вас умоляю, кому это интересно? Ну влюбились вы в какого-то служителя или дознавателя – и что? Думаете, мир от этого знания многое приобретёт?
В самом деле – это для Магды вопрос важный, решающий. А для остальных? Может быть даже очевидность.
А может просто что-то пустое, не стоящее внимания.
– Думайте о нём, – посоветовала Сибилла, – думайте, и карты скажут всё.
Думать! Как будто прежде она о нём не думала! Как будто Бартоломью не был тенью её мыслей!
– Мне жаль, дорогая, вы для него…что-то вроде средства, орудия, – Сибилла резко сгребла карты и швырнула их в сундук, после чего щёлкнул замок.
Магда вздрогнула. Перемена её поведения, резкость, и слова…что она сказала? Какие страшные слова произнесла!
Может быть, Магда и знала их, но теплилась мысль, надежда, тень надежды, что это всё не так, что она значит что-то большее для Всадника. И сомнение сменилось яростью: да кого она, Магда, тут вообще слушает?!
– Возьмите, – Сибилла поставила перед Магдой тонкий флакончик, в палец толщиной, с прозрачной жидкостью, – если захотите его привязанности, дайте ему выпить. Подмешайте, если угодно. Но я бы не советовала, этот человек вас не стоит!