Мартин очень постарался не думать о полотенце и о причинах, по которым Магде потребовалось помыть руки, но глаза опередили желание и успели скользнуть к нему. Магда увидела, поспешила объяснить, хотя он её и не спрашивал:
– Руки мыла, а то выйти невозможно. Даже собаки шарахаются.
Про собак было правдой. Пару лет назад Верховному, вечность ему колыбелью, пришла идея усилить стражу подземных этажей псами. Вот только псы, даже охотничьи, шарахались от крови и тех, кто хранил её следы на руках и одежде. Псы не привыкли, не смогли привыкнуть. Они загоняли дичь, но тут выли и скалились на людей, которые сами, смеясь, звали себя охотниками.
Псов пришлось подарить на первом же празднике как знак доброй воли высоким гостям, тем дело и кончилось.
Но Магде мытьё рук не помогло – кислый запах крови стелился по этажу, а может быть, просто стоял в носу Мартина?
– Что? – спросила Магда. Не дождавшись реакции от Мартина.
Он молча протянул ей послание. Да, оно было от Всадника Рогира, но его содержание Мартин не узнал тогда, зато услышал сейчас.
– А зачем ему я? – спросила Магда, прочтя послание.
– Он просто попросил меня передать его вам, – объяснил Мартин, стараясь дышать как можно тише. – А час уже поздний, так что…
– Да-да, заработались, – отмахнулась Магда, словно и впрямь речь шла об обычной работе, на которой можно потерять счёт времени. К этим формулировкам Мартин тоже не смог привыкнуть, да и не знал, нужно ли ему привыкать?
Магда задумчиво повертела послание в руках, затем кивнула:
– Хорошо, я сейчас обсужу этот вопрос с Всадником Бартоломью и передам тебе ответ.
Она метнулась не вверх, как следовало бы, ведь именно там располагались кабинеты Бартоломью, а к той двери, из-за которой вышла. Что ж, это многое объяснило – и утраченный счёт времени, и спокойствие при появлении Мартина в полном отсутствии шуток и издёвок – ей незачем, рядом Бартоломью!
И мыслями она с ним.
– Всадник Рогир сказал, что ответа не нужно, – спохватился Мартин. Ему совсем не нравилась перспектива провести ещё хоть лишнюю минуту здесь, в подземельях, где заканчивается людская воля и вообще, всё хорошее, всё, что полно надежды и любви.
Потому что не до того когда больно. А здесь властвовала боль.
Магда изумлённо взглянула на Мартина, затем кивнула:
– Ладно, ступай.
У неё получилось очень пренебрежительно, такой тон вырабатывается либо от породы, из которой идёт человек, либо от вымученного и выученного презрения к другим. Но Мартин не отреагировал на это и не обиделся – он привык к презрению и считал это честной платой за собственное отвращение к этому месту.
Радуясь тому, что вечер кончен, Мартин поспешил к себе. Да, в его покоях было тоже прохладно, да и погода не располагала к уюту, но всё же, по сравнению с нижними этажами, у него был наглый и неприкрытый комфорт!
Он поспешил к себе, не делая даже малейшей попытки узнать результат размышления Магды. В конце концов, едва ли она поделиться результатами своих мыслей! Да и с него самого хватит – есть работа, есть дополнительные поручения. Он выполняет дополнительные поручения.
Когда для Мартина всё вроде бы закончилось, Магда ещё продолжала по нему идти. Она показала Бартоломью послание от Рогира и не смущали её ни въевшийся в стены запах крови, ни запачканные ею же пальцы Всадника, ни хрипящий, уже отучившийся от крика упрямый Бардо – недавний Глава Городской Стражи, лихо растерявший за этот день свою удаль с последними её тенями.
– Что делать? – спросила Магда, ища в глазах Бартоломью ответ. – Это странно…
– Думаешь? – усмехнулся он. Тень раздумья легла на его лицо, но отступила – ему было всё понятнее и проще, чем ей. – У нас нет Верховного, зато есть три Всадника, куча подозрительных людей в Городе Святого Престола и убийство нашего общего наставника. Разумеется, кто-то должен был бы захотеть побеседовать и с тобой.
– Но…– Магда всё ещё терялась.
– Из меня хороший подозреваемый, – мрачно ответил Бартоломью и поспешил добавить, пока Магда не спохватилась: – не спорь, это правда, а не моё кокетство. Давай лучше подумаем вот о чём – как нам это использовать?