– Излагай, – коротко велел он и она изложила. Всё, не скрываясь, не тая и своего недоумения.
– А главное, зачем он меня вызывал? – не могла взять в толк Магда, и это не нравилось Бартоломью.
Он был опытным интриганом, а ещё – не самым последним человеком в Святом Городе, и он прекрасно понимал, что этот вызов мог означать только два варианта: Магду тащили в сети и Магду использовали для отвлечения.
Но от чего?
– Я ничего не поняла, – призналась Магда, в этом признаться Бартоломью ей было легко.
– Это неважно, – успокоил он, – иди спать, час поздний, Рогир был прав.
Магда поколебалась. Или она желала продолжить беседу ни о чём, или просто не хотела уходить, но всё-таки произошла у дверей заминка, определившая характер оставшегося куска ночи.
Если бы она ушла сразу, повернулась на каблуках и вышла за дверь, миновала бы хотя бы один коридор, вероятнее всего, Бартоломью стало бы не до неё в следующие часы.
Но заминка произошла, и Магда столкнулась в дверях с уже хорошо знакомым ей настоятелем Габриэлем. Он был бледен, растрёпан, кое-как одет, задыхался от быстрого бега.
– Грешники гонятся! – хмыкнул Бартоломью, но смешок вышел смятым – ещё бы, не каждый день к дознавателю, да ещё и к Всаднику, врывается настоятель!
И это в ночное время.
– Володыке плохо! – прохрипел Габриэль и взгялд его стал совсем безумным.
«Володыке плохо» – это та самая фраза, после которой жизнь всего Города меняется. Но что до Города, откликающегося на события резиденции Володыки? Первые признаки – что они значат? Резкая тишина, и неважно, что дни предпраздничные, суетливые.
Тишина наступает. Запираются городские башни и окна в них. Повсюду снуют дознаватели. И нет никакой правды среди них – многие и сами не знают причину вспыхнувшей тишины.
«Володыке плохо» – это когда час не имеет значения, и вот уже по ступеням бегут сначала вниз, через галереи, а потом вверх, на другую сторону, и Бартоломью, и Магда, и замотанный за эту ночь Габриэль, и где-то настигают другие важные лица, среди которых и два других Всадника, и казначей, и Глава Городской Стражи, и кто-то ещё из числа важных, обязанных хранить тайну.
«Володыке плохо» – это когда на лекаря смотрят так, как смотрели бы на Пресветлого. Да, Володыка человек, а люди смертны и не первый раз в Городе Святого престола сменяется его хранитель. Но то всегда суета, то долгий траур и не менее долгие распри – ведь малый и расширенный Советы должны выбрать нового Володыку!
«Володыке плохо» – это когда в одну комнату набивается слишком много народу, и несчастный лекарь, словам которого, да чего там словам – вздохам, жестам которого внимают, словно высшему учению, становится главнее всех. Лекарь может и Всадника послать уда подальше, и казначея отрядить за холодной водой с медным тазом…
«Володыке плохо» – это на разрыв. Это тайна от блага и недруга. Не может никто этого знать, никто, кроме тех, кто допущен. А остальным – тайна! Не нужны тут побуждения для разглашения, одинаково тайна для всех – и друзей, и врагов.
«Володыке плохо» – это шёпот, который не надо повторять…
– Откровенно говоря, всё не так и дурно, – лекарь говорит негромко, но его слова на вес золота, ему внимают в тяжёлом молчании. И этот маленький, сгорбленный трудами человек, выше всех в эту минуту. – Удалось предотвратить появление симптомов отравления, промывание способствовало восстановлению, но, конечно, Володыка ещё слаб…
– Отравления? – громко спросили слева от Магды и она, не успев понять, кто именно спросил. Завертела головой, случайно выхватив взглядом бледного Габриэля. Как напуган-то, как напуган!
– Именно, похоже на пищевое отравление, – ответил лекарь. – Я полагаю, что дело в пироге с угрём!
Магда мрачно переглянулась с Бартоломью. Угорь. Володыка… нет, могло быть, конечно, но каким был бы дознаватель, если бы поверил в это?
– Сейчас ему ничего не угрожает! – в которой раз повторял лекарь.
Общее облегчение. Не угрожает, как хорошо! Как славно, наконец-то, всё…
– Но ему надо поспа-ать! – напрасно лекарь пытался перекрыть общий радостный шум. Всё, миновала беда и его знания стали не такими уж и нужными, не таким уж был и он сам богом, на фоне облегчения – Володыка в порядке.