Бартоломью в гомоне и движении любопытствующей массы, нашёл руку Магды, благо, та была рядом с ним, крепко взял её ладонь в свою и легонько сжал, призывая действовать. Она поняла, кивнула, хотя он этого и не видел, да и нужно ли оно ему было? Разве не знал Бартоломью своей Магды?
Ему нужно было подумать о другом.
– Друзья! Друзья, призываю всех к молчанию, мы должны…– как организовать тех, кто и сам обличён властью? А тех, кто испытал огромное облегчение?
Бартоломью пришлось влиться в этот общий шум, рвануться за движением, перекрыть его уже в коридоре, чтобы изложить здравое, а Магде нужно было лишь настигнуть Габриэля и лекаря.
– Излагайте, – велела она, с лёгкой дрожью отметив в своём голосе его интонацию. А ведь ещё и часа не прошло с того, как она сама излагала. – Господин лекарь, что произошло…
– Ну, – он кашлянул, – ко мне пришёл господин настоятель, сказал, что Володыке…плохо. У него резко заболел живот, а ещё закружилась голова. Я взял свой чемоданчик и поспешил к Володыке. Я дал ему солёного раствора для желудка, а для крепкого сна…
Магда слушала его невнимательно. Она уже поняла – ничего интересного тут не будет. Лекаря позвали, он пришёл.
– Благодарю вас, – ответила она и слегка склонила голову, – надеюсь, вы не будете…понимаете, лишние слова сейчас будут вредны.
– За кого вы меня принимаете? – он даже оскорбился, но тотчас подобрел, сообразив, что Магда же дознаватель, а от них, как известно, добра-то ждать не приходится. Кратко откланявшись, и велев дать Володыке при пробуждении ещё каплю оставленной настойки, он исчез.
Магда остановила Габриэля, собравшегося проводить лекаря.
– Дойдёт, – мрачно пообещала она, – почем вы пришли к нам?
– Это не было похоже на пищевое отравление, – он помялся, поколебался, и Магда о многом успела уже подумать, включая и то воспоминание, что Габриэль связан Культом Красных Плащей…
– И на что это было похоже?
– Володыка не ел пирога с угрём, – ответил Габриэль. – Я сидел рядом. А если бы это было за обедом, а не ужином, ему стало бы плохо раньше, так?
– А что он ел? И почему ты не сказал…
– Вы же здесь, – ответил он, – вот я и не сказал другим. Володыка в опасности…
Магда взглянула на спящего, находящегося под действием кучи зелий и снадобий Володыку. В эту минуту он не был похож на кого-то значимого, и кто мог желать смерти старику? Но она знала – старик проснётся, наденет на себя облачение Святого Города и снова сделается властителем сокровищницы Престола и множества покорных душ.
– Я уже рассказ Всаднику, что слышал от Красных Плащей, – Габриэль по-другому истолковал молчание Магды. – Я рассказал Бартоломью. Разумеется, когда Володыке стало дурно, я не подумал ни о чём, кроме плохого. Да и вы сами понимаете – пирог с угрём!
– А он что-то ел? – спросила Магда, – после ужина?
– Нет, – Габриэль покачал головой, – мы разбирали бумаги, вон!
Он указал на стол Володыки, на котором покоились бумаги – не так уж и много, но ощутимо, это так.
Магда приблизилась, было, к столу, чтобы взглянуть, но Габриэль опередил её, подошёл раньше и перевернул ближайшие листы так, чтобы она не увидела написанного.
– Простите, но это не ваша тайна, – он покраснел. Ему было неловко от своего грубого поведения, но Габриэль знал, что должен защитить, хотя бы попытаться защитить подготовленные ответы на покаянные письма прибывающих на праздник.
– Ну ладно, – она удивилась сопротивлению, но возмущаться не стала. Когда-то давно, Бартоломью и сам сказал ей:
– Запомни, власть не возмущается, когда у неё на пути преграда столь тонкая и ничтожная, что с нею подло будет и считаться. Настоящая власть лучше не будет мараться о подобное или пошлёт тех, кому всё равно, что крушить.
Магда приняла Габриэля за такое ничтожное препятствие. Она прекрасно знала, что если будет действительно нужно, то всё содержание, все эти письма на каком угодно языке и носителе ей принесут.
– Не обижайтесь, – попросил Габриэль, – это не моя тайна тоже. Но Володыка завещал мне беречь то, что я узнаю.
Обижаться? На него? Магда едва не рассмеялась от самой абсурдности такого предложения. Габриэль и сам что-то понял, вздохнул: