– Что же это…– Магда не знала куда броситься. Надо позвать на помощь, иначе, она чувствовала, случится что-то страшное! Но вот к кому идти за помощью, если вся её помощь в этом мире – сам Бартоломью?
А сцена была безобразная. Сам вид двух Всадников, одинаково разъярённых, готовых до конца потерять контроль – это неуважение к Пресветлому. Всадник – воин, первый воин Пресветлого, и тут – стычка между собой?
В коридоре, у дверей заболевшего Володыки?
Кому расскажешь о подобном? Да и добро бы просто дознаватели сцепились, а тут два претендента на пост Верховного! И если о Рогире многие из Города знали лишь понаслышке, чего-то нахватавшись по углам от слухов, то Бартоломью! Несгибаемый, ледяной, на контроле собственных чувств, мыслей, жестов…
Бартоломью ведь камень. Бартоломью – опора. А тут такое. И было от чего растеряться Магде, привыкшей к тому, что Всадник, давший ей всё для её сегодняшней жизни и положения, вдруг так стал похож на обычного человека.
А обоих уже несло.
– Почему бы и не продолжить? Мы не всё выяснили, мне, например, не хватает твоего признания.
– Признания? Моего признания?
Непонятно чем кончился бы этот позор, но Город реагирует быстро – он не допустил шелестов и слухов, он распахнул одну из дверей и явил…Володыку.
Тот был слаб, опирался на стену и сейчас не был похож на величественного хранителя Города Святого Престола – так, старик стариком! Но это было нужное появление – двери громыхнули и Всадники как очнулись, обернулись, словно команду услышали, замерли, заметались их глаза, исчез нехороший блеск…
– Володыка! – Габриэль потерял интерес к Всадникам и бросился к своему наставнику, подхватил его с одной стороны, призывая его признать себя опорой.
– Какая…неожиданность, – нашёлся Рогир. Он был сбит с толку таким внезапным появлением.
Зато Бартоломью отошёл быстрее.
– Как вы, Володыка? – ласково спросил он и не было в этом голосе ничего, что выдало бы в нём дознавателя.
– Ничего-ничего, не помру. Не приберёт меня ещё Пресветлый, – успокоил Володыка, но вид его говорил о том, что этот человек ещё храбрится и держится. – Сам не знаю чего произошло.
– У нас есть версии, – сразу заявил Рогир.
– У нас, не у всех нас, – поправил Бартоломью. Это мягкая была фраза, одна лишь тень, полунамёк, но Рогир не стал спорить.
– Работайте, – спокойно разрешил Володыка и кончики пальцев его, которыми он хватался за стену, побелели. Всё-таки ему было тяжело стоять на ногах.
– Володыка, – Габриэль попытался его увести. В отличие от Всадников, настоятель Служения больше заботился о состоянии Володыки, чем о делах. – Володыка, вам нужен покой.
– Найдёшь его, как же, – отозвался Володыка, – когда слуги и воины Пресветлого в коридоре шум поднимают.
Позорная сцена стала ещё позорнее. Два Всадника, служащие для Пресветлого, клявшиеся на мече его хранить и защищать веру, Город, Престол и слуг его, потревожили самого Володыку!
Покраснела даже ошалевшая от происходящего Магда, устыдилась за себя, за то, что не смогла ничего сделать.
– Простите нас, Володыка, это всё нервы, – Бартоломью склонил голову, – не повторится. Мы всё выяснили и мы уже занимаемся поиском вашего врага.
– Занимайтесь, – согласился Володыка и оперся всё-таки на Габриэля, сдаваясь своей слабости, – немного потерпеть вам, друзья. Кончится праздник и я нареку Верховного. Не ссорьтесь из-за этого, умоляю вас!
И он с мольбой протянул свободную от опоры на Габриэля руку к Всадникам. Тех, похоже, замутило как и Магду – они выясняли глубоко личные, прошлые свои тайны, которые никак не желали отпустить обоих, а Володыка счёл, что их ругань пошла из-за делёжки власти. Да, оба хотели на это место, но Рогир понимал, что у Бартоломью в десять раз больше шансов.
В любом случае, не было у него цели ссориться с Бартоломью из-за этого. Собираясь его подловить, он всего лишь хотел намекнуть на тайны самого Бартоломью, а вышло? Прошлое лежало между ними, наполовину общее, но даже в общности имеющее разрозненность.