– Словом, – продолжил Всадник, – после Дола лучших направляли в Башню. Сейчас её уже нет – она своё отжила, последние два года Дола заменили её. Но тогда…кажется, я даже попал в последний выпуск этой самой Башни. Забавно!
Ничего забавного Магда не заметила, но спорить не стала. Ей было устало, хмельно и хорошо одновременно, чудилось, что это самые счастливые часы её жизни.
– Мы с Рогиром попали вместе, но вот он направление не получил. Тогда дурная история произошла, конечно, доказывать особенно ничего не стали, да и нечего там было доказывать, формально та девушка сама приняла зелье, но…– Бартоломью понизил голос до шёпота, а потом и вовсе смолк, словно и ему говорить о прошлых днях и серых тайнах забытых лет было неуютно.
– Здесь отметки не пройдут…– Магда вспомнила фразу Бартоломью в коридоре. – Здесь не башня, здесь отметки не пройдут, вы так сказали!
Она начала понемногу соображать. И тут же её кольнуло снова: Бартоломью говорил о девушке, так о какой? Почему его беспокоило, что какая-то там девушка стала жертвой Рогира?
– Он тогда был хорош в изучении ядов, ему прочили карьеру, – подтвердил часть её догадки Бартоломью, – словом, с тех лет у нас с ним и идёт вражда.
– Кто она? Та, что выпила добровольно? – Магда понимала, что сдаёт себя с потрохами, но разве не сделала она уже этого давно? Голос её дрожал, она была готова возмутиться на величайшую несправедливость мира, но Пресветлый был милостив и не сжёг её в этот раз.
– Моя сестра, – коротко ответил Бартоломью. – По тебе, Магда, можно всё прочесть, это плохо для дознавателя.
Он улыбался – тяжёло и мрачно, без тени сочувствия, но именно это отсутствие сочувствия и не давало Магде отчаяться. Если бы он сейчас пожалел её и начал бы что-то говорить успокаивающее, она бы умерла на месте от стыда.
А так – тихо и мирно. Обошлось?
– У нас накопилось друг к другу, – продолжил Бартоломью, когда Магда не отреагировала никаким словом, только в глазах её прошло ответом всё то, что она ощутила. – И по работе, и в личных стычках. Его хотели видеть в Дознании Города, но мы с ним не сработались. И сейчас, когда Володыку…я даже не отравлением это не могу назвать. Всё так глупо! И эта идиотка Сибилла, и другая идиотка с кухни, и болезнь Володыки – всё это кажется мне одним большим полотном, но я не могу его собрать!
Он выдал себя, выдал свою ярость и глаза его опасно и яростно сверкнули чем-то стальным, почти неуловимым, и тут же всё это прошло, и голос стал ровным и тихим.
– Скажи мне, неужели я один считаю, что это всё не совпадение?
– Нет, я согласна с вами. Это не совпадение, не может быть совпадением! – горячо заговорила Магда. На самом деле, сейчас она не лукавила. Рогир, знающий о Сибилле и о том, что её флакон был передан в лабораторию? Это уже нехорошо…
– Про флакон, допустим, он мог узнать от кого-то из лаборатории. Там же влез и в результаты, – Бартоломью, конечно, шёл тенью за её мыслями и озвучивал ответы. – Этим же ведает Канцелярия, а там надёжных единицы!
Он досадливо махнул рукой. Магда согласно закивала – она была всегда рада поунижать Канцелярию, хотя бы за одно то, что её сначала хотели направить на работу туда, и только личная просьба к Верховному от Бартоломью спасла её от этой участи.
Это грело Магду каждый день, когда ей приходилось учиться усерднее, чем другие учились, и оправдывать это заступничество своими успехами.
– Но само покушение! Я не могу взять в толк зачем так подставляться? – Бартоломью побарабанил пальцами по столу, видимо, его жгло именно непонимание процесса. – Как будто бы нам показывают, что могут дотянуться до Володыки, но не убивают его.
– Какие-то неправильные у Володыки друзья! – Магда попыталась пошутить, и нервный смешок сдавил ей горло, когда Бартоломью взглянул на неё. – Простите.
– Да нет, смешно, – улыбнулся Бартоломью, – правда, смешно, только непонятно. Откуда у нас столько друзей? Почему впутана Сибилла де Суагрэ? А она впутана.
Решать задачу можно по-разному. Но Бартоломью понимал, что если идти от конечной цели – от Володыки, можно получить тысячу и одно разветвление. Мало ли у Города врагов? Секты, ордены, фанатики, не счесть!
Но все эти люди отчаянные или неглупые. Такие или режут и травят публично, или доводят всё так, что нет никаких концов. А здесь глупейшая попытка отравления Володыки, от которой толку не больше, чем от сита при пожаре, и явные следы.