Рогир мог впутать Сибиллу, да и явилась та в сопровождении представителей Чёрного Креста! Совпадение? По-хорошему, надо было бы взять Сибиллу да отправить на вежливый разговор, а самому отправиться к Чёрному Кресту и выяснить всё окончательно!
Но сейчас праздник на носу. Стражи много, и если это будет ловушкой? Если Рогир догадывается?..
Он ведь тоже не первый день знает Бартоломью, у них накопилось слишком много счетов друг к другу, а началось всё невинно и безопасно, с лёгкой дружбы двух блестящих учеников Дола, попавших в Башню Пресветлого. Перед ними было будущее, и они сами казались себе в этом будущими могущественными и великими. Удивительно ли, что оба они, сдружившись, начали мечтать и воплощать задуманное хотя бы в записи серого большого блокнота, обожженный корешок которого спрятан в тайнике комнаты самого Бартоломью?
Нет, Лиана не должна была принимать этого зелья, этого яда, но выпила по чистой случайности, и Бартоломью до сих пор не мог вспомнить, хотя очень хотел и боялся, что мечта его исполнится и он вспомнит, и узнает: кто именно из них двоих тогда оставил флакон?
Они знали, прекрасно знали, что от настоятелей Башни им достанется, и потому носили свой эксперимент, дорабатывая его после занятий, во флаконе из-под лекарства от мигрени. И кто-то из них оставил его тогда…
Это было так глупо, и так страшно! Бартоломью вообще не мог поверить в то, что бывает что-то в этом мире столь глупое, как его мёртвая сестра, которая просто даже не предположила, что пьёт неладное, а в приступе головной боли схватилась за первое, что показалось ей облегчением.
И не смутили её потёртая этикетка и дурной запах.
И осталась она лежать на полу, синяя и белая одновременно – от агонии и удушья, легла своим телом между Рогиром и Бартоломью, разделяя на всю жизнь.
– Так что, думаю, это будете вы, – вдруг произнесла Магда, и Бартоломью вынырнул из теней своего прошлого в реальность, спохватившись – Магда о чём-то говорила ему, не предполагая даже, что он не слушает.
Её голос стал слегка развязным, это было смешно и живо одновременно. И ещё – нужно ему. Остаток ночи, жалкий, полный теней, был невыносим. А она хотя бы не знала его тайн и смотрела на него с абсолютной преданностью.
– Прости? – Бартоломью смутился, – я…я не совсем понимаю.
– Ну а кто ещё? – возмутилась Магда. – Этот Рогир – человек с дурной репутацией, он не знает Города, вечно шляется где-то за его пределами. Агнесс и ещё хлеще – она, похоже, мышей не ловит.
– Думаю, они там есть, в Канцелярии, – Бартоломью понял, что она говорит о должности Верховного, назначение на которую обещал в скором времени Володыка.
С точки зрения самого Бартоломью, Магда была права: кого же брать, если не его? но с другой стороны – логика, особенно в Святом Городе, зачастую меркла перед настроениями толпы и самого Володыки. Да, Бартоломью не обнадёживал себя понапрасну и не хотел остаться ни с чем. Но сейчас потенциальное повышением его заботило мало.
– Володыка разберётся, – ответил он, и этот ответ привёл Магду в восторг: она истолковала его как смирение и уверенность. Что могло быть лучше? – Знаешь, на самом деле, нельзя загадывать об этом. Бывает всякое. А по важному я тебе скажу вот что – на рассвете ты арестуешь Сибиллу. Только не как отравительницу и не как пособницу, лучше всего просто приведи её в допросную и поговори с ней, поняла?
Магда заморгала от таких переходов, но кивнула, поняла, она всё поняла и сделает.
– Ещё надо с Борко закончить, – напомнила она. – Он же толком не говорит о том, кого пустил в Город…
– Напиши завтра с Мартином, что он просто систематически нарушал свои эм…обязательства и выполнял их не в соответствии с указаниями Дознания. Это, собственно, правда – что мешало ему проверить потайные ходы?
Магда кивнула и поискала на столе перо и бумагу, чтобы сделать пометку. Это требовалось уже записать. Бартоломью подал ей чернильный прибор, его пальцы коснулись её кожи на мгновение, но этого хватило ей, чтобы снова покраснеть.
– Хочешь знать, почему я не пошёл к себе? – спросил Бартоломью, пока Магда усердно склонялась над листами.