Голос – волшебная сила. Только что толпа громыхала, сверкала, шипела друг на друга, выбивая место поудобнее и вот – стихла! Все боялись шевельнуться даже, чтобы не пропустить и слова. Даже дети, на взгляд Магды вообще непонятно зачем притащенные родителями в толпотню, стихли, прочувствовав общее величие момента.
– Добрые братья и сёстры, служители Пресветлого, защитники веры, – заговорил Володыка. Его голос катился над всей площадью, отражался от стен и знамён, взметался вверх, достигая балконов…
Площадь строили умельцы. Они знали, где будет больше всего выступлений и как пойдёт звук.
– Гости, паломники, последователи…– долгое приветствие было традицией. По легенде, ещё первый Володыка – хранитель Престола в Святом Городе, впервые собравший на площади такую толпу, долго приветствовал всех и перечислял гостей. – Кто-то приходит к нашим вратам уже зная, как мы славим в этот день Пресветлого, кто-то ещё не знаком с порядком…
Речь Володыки привычно началась с организационного момента. Он напоминал в ласковом своём обращении ко всем собравшимся каков порядок Праздника Светлого Пламени: сначала все идут в святилище или ждут около него, где зажигается пламя Пресветлого в его золотой чаше, затем Володыка, высоко держа над головой эту чашу, идёт через всю площадь, а настоятели и все знающие молитву о вознесении Пресветлого, поют её. Потом Володыка ставит чашу перед входом уже в свою резиденцию, опускается на колени, также должна поступить и площадь…
Всё это Магда знала уже назубок. Эта часть речи не менялась никогда, и всё равно находились люди, которые путались в простейшем пути и норовили поинтересоваться чем-нибудь вроде: а когда обед?
Или: а когда будут танцы?
И неважно, что Володыка ещё в самом начале объяснял, что всё это будет после того, как будет прочтена молитва и чашу поднимут и бережно унесут обратно в святилище, обходя площадь по кругу, чтобы как можно больше людей почувствовало запах зажённых благовоний.
Потом Володыка удалится к себе, в почётную залу и к нему можно будет пройти до самого позднего часа, чтобы поговорить и попросить благословения. Так же и настоятели, и выбранные самим Володыкой служители. А для тех, кто не желает индивидуального благословения и довольствуется общим, или кто не успел пройти к Володыке, или же уже был у него – что ж, для тех раздача нехитрых угощений (а накорми толпу!), актёры и певцы.
В поздний час Володыка уйдёт на ужин для знатных гостей, где будут Всадники и Настоятели, а также казначей, представители знатных семейств и те, кого Володыка сам отметит своей милостью. И в этот час в Городе зажгутся тысячи тонких свечек, которые служители, дознаватели и стражники будут предлагать паломникам…
Красиво в ночное время, но к этому моменту уже обычно и дознаватели, и стража, и служители так сбиты с ног, что не до красоты. Каждый норовит где-нибудь приземлиться, хоть на голую землю, потому что ноги гудят и голова тоже. Как правило, за весь этот день полноценной работы и поесть некогда, и в уборную, иной раз, не отлучиться.
Но главное, праздник начался! Дальше уже пойдёт своим чередом.
– Пресветлый рёк: «идите за мной через огонь и огонь обласкает вас; не имейте страха в сердце и огонь покорится вам; не щадите слабости, и огонь очистит вас…»
Магда слушала вполуха. Она оглядывала площадь, ища признаки чего-то неладного. Но глаза натыкались, то на женщину, что что-то шепотом выговаривала худой девушке, то на мужчину, который откровенно скучал и, увидев её внимание, подмигнул, то на стражников, которые уже устали от толпы…
Магда искала взглядом Бартоломью, но он почему-то не находился. Его положение обязывало его находиться сейчас около Володыки, либо за его спиной, либо около ступеней, где он выступал – так было всегда, а сейчас? Где он?
У Магды застучало в висках. Ей не приходили в голову невинные объяснения, что Бартоломью мог куда-то отлучиться или быть даже отосланным Володыкой по какой-нибудь просьбе, нет – ей почему-то чудилось что-то ужасное.
Он мёртв. Или хуже – ранен. Или ещё хуже…
– Магда…– негромко позвали её рядом и Магда вздрогнула. Рядом с ней стоял Филиппо.
– А? – она не сразу поняла даже кого видит. Осознав, смутилась.
– Я спрашиваю, ты не видела Бартоломью? – Филиппо ничего не сказал насчёт её растерянности и по лицу прочёл ответ. Она сама в тревоге. – Так, спокойно! Магда, я просто спросил. Я ничего не подозреваю.