– Что тебе понятно? Я хотела, чтобы хоть раз… сбылось, понимаешь?
– Мне бы твои заботы. Наслушаешься бабкиных сказок и туда же!
Элла опешила.
– Бабкиных сказок?!
Она остановилась как вкопанная. Кто-то из прохожих задел её локтем. С наступлением вечера толпа прибывала: все спешили на ярмарку. Огни площади горели впереди. Оттуда доносились смех и музыка: бродячие артисты устроили представление, нарядившись в костюмы сказочных героев.
Элла стиснула зубы, чтобы не дрожал подбородок.
Конечно, Ярне почти не спал и тревожился за сестру, но разве это повод так говорить? Он всегда был тем, кто обожал истории момо – не короткие детские выдумки, где добро побеждает зло, а холодные, местами мрачные и страшные, те, в которых не угадаешь, как всё кончится для героев. Совсем как в жизни.
– Зачем ты так? – спросила она севшим голосом.
– Затем, что пора взрослеть. – Ярне замер на ступеньке аптечного крыльца, оказавшись на голову выше Эллы. Сейчас, когда тень от фонарного столба скрывала половину лица, он казался особенно бледным и уставшим. «Как покойник, вставший из могилы», – подумала Элла с ужасом.
– Это не значит, что…
– Значит! – Он оборвал, не дав договорить. – Нельзя до старости верить в сказки. Это всё выдумка, неправда. И никак не помогает в жизни. Только мешает, пора бы понять!
Элла попятилась. Ей показалось, что мир вокруг – отражение в луже, кривое и неправильное. Это Рождество обещало стать худшим в её жизни, и что самое страшное – она чувствовала себя бессильной что-либо исправить. Спорить было глупо.
– Ты действительно так думаешь? – Она понизила голос до шёпота, едва различимого за уличным шумом.
– Да! – Ярне надвинул восьмиклинку на лоб и потянул на себя дверь. – Могла бы сделать что-то полезное, а не тратить время попусту, гоняясь за сказкой.
Звякнул колокольчик. С губ Эллы сорвался клочок пара. Она развернулась и побежала в сторону площади, быстро и зло стуча башмаками по брусчатке, хватая ртом стылый воздух и придерживая на груди распахнувшиеся пальто.
Щёки горели. Сердце билось часто.
Наконец она замерла перед импровизированной сценой – деревянным помостом, где выступали артисты. Кто-то играл на свирели, стучали барабаны. Здесь были жонглёры, шарманщики, торговцы сладостями… Элле показалась, что она окунулась в толпу, как в ледяную прорубь: вода сомкнулась над головой и наступила блаженная глухота.
Она вынырнула из-под рук водящих хоровод юношей и девушек и лишь тогда услышала тонкий перезвон. Элла оглянулась. На краю площади, у стены старого дома из красного кирпича, стоял ряженый с большим мешком. Он был одет в причудливый чёрный костюм: перья топорщились на плечах, деревянную маску украшал острый клюв.
Дети подходили к нему и за крошечную плату – всего один эре! – извлекали из мешка подарки. Мальчишки младше Эллы доставали оловянных солдатиков, лодки и фрегаты с парусами из тонкой льняной ткани. Девочки получали тряпичных кукол, фигурки ангелов и леденцы, а одной малышке досталось зеркальце с витой ручкой, и та залилась счастливым смехом.
Элла осторожно приблизилась, как и утром, под мостом, не решаясь подойти совсем близко. Острый клюв повернулся к ней. Мешок распахнулся шире, и человек сделал приглашающий жест.
– У меня нет денег, – призналась она и качнула головой.
Ряженый протянул руку, затянутую в чёрную перчатку. Элла смутилась. Может, он не расслышал?.. Чувствуя себя бесконечно глупо, она запустила руку в карман и высыпала соль в чужую ладонь. Кулак сжался. Ворон кивнул, извлекая из мешка старый ключ, и протянул его Элле.
Подарок оказался тяжёлым, холодным на ощупь: наверняка отлит из бронзы. Но слишком велик для обычной двери, такими отпирают ворота в сказочных замках.
Эллу опять толкнули. Мимо пронеслась компания ребят: они громко смеялись и распевали колядки. Ключ, выпав из ладони, звякнул о камни, и девочка спешно за ним наклонилась. Вокруг стало тихо: ни восторженных детских криков, ни споров. Должно быть, подарки кончились.
– Спасибо! – спохватилась она, но крыльцо дома из красного кирпича было пустым. Незнакомец исчез. Только чёрное пёрышко лежало на ступенях. Оно оказалось мягким и блестящим, как настоящее. Элла опустила его в карман – следом за ключом.
***
– Не надо сказок, мо. – Элла отвернулась к стене и натянула одеяло до уха.
Бабушка замерла на пороге – в круге тусклого янтарного света, лившегося из соседней комнаты.
– Устала?
Элла шмыгнула носом, соглашаясь. Почувствовала, как тонкий матрас просел, когда момо опустилась на край кровати. Сухая тёплая ладонь легла на лоб.