— Это еще не самое странное, поверь мне. Пока тебе не об этом нужно думать. А о том, чтобы быстрее встать на ноги. Ты сильно пострадала.
— Если уже с кровати свалилась, то значит точно на поправку идет, — проворчал волхв.
— Ты с кровати вставала? Малышка, зачем?
— Я… я пить хотела. И в туалет, — смущенно прошептала девушка.
— А вот это я так понимаю — засада. Ты же ничего человеческого здесь так и не построил? — обвиняюще повернулась к Драгомиру воительница.
— И куда мне было канализацию тянуть? До Миргорода? Или местные озера отравлять? Тем более что благодаря тебе, я большую часть времени в городе торчу. Здесь мне санузел нужен на очень крайний случай.
— Мужчи-ины! — закатила глаза Яра, — иди настой что ли укрепляющий завари. Пока мы тут по-девчачьему пошепчемся.
Нехотя, Драгомир пружинисто поднялся с кресла. На… как ее там — Леру? старался не смотреть. Зачем? Ей жить осталось — максимум пару дней. Пока он не вытрясет из нее все, что нужно. А после — прикопает на ближайшей полянке. Огневки жить не должны — это закон. Главное, все сделать правильно. Чтобы не поколебать хрупкое равновесие стихий.
Чтобы не злить строптивую воительницу, вышел в горницу. Зная ее подозрительность, подошел к кухонному уголку, отсыпал нужных трав. Яра наверняка попробует напиток, поэтому не стал халтурить. Залил сухоцветы горячей водой и накрыл тарелкой.
Огонь в печке стыдливо жался к стенке.
— Ты увидел то же, что и я?
— Не знаю… — прошелестело пламя, — и да, и нет…
Если есть хоть какой-то шанс, то рисковать нельзя. Слишком дорогой ценой дался мир в прошлый раз.
Драгомир отошел от печи и встал у окна. Темнело, стволы деревьев за поляной были едва различимы. Размеренно дыша, он старался восстановить в душе холодную отрешенность, чтобы исполнить должное.
— Что с тобой? — Яра бесшумно подошла и встала рядом, — ты сам не свой.
— Девочка. Она опасна, — не стал врать волхв.
— Она? Да она едва дышит.
— Ты ее глаза видела?
— И что? Оттенок необычный, как и волосы. Это повод ее в чем-то обвинять?
— Она вероятнее всего огневка.
— Кто?
— Очень давно в нашем мире жили такие, как она. Умеющие управлять огнем гораздо лучше других. И умеющие выжигать чужую силу. Как думаешь, что произошло? — криво улыбаясь, он резко повернулся к собеседнице.
— Они попытались захватить власть?
— Они попытались уничтожить всех, кто мог оказать им сопротивление. Маломальское. Большая сила рождает упоение и безнаказанность.
— И что было дальше? — Яра нахмурилась, но взгляд не отвела.
— Мы уничтожили их. Всех. Ценой чудовищных потерь для таких, как мы. И чтобы это не повторилось, было решено, что огневки не должны появляться в нашем мире. Или должны быть уничтожены. Много веков их не рождалось.
— Ты хочешь сказать, — Яра вся подобралась, взгляд заледенел, — что собираешься убить эту девочку?
— Я должен. Это непреложное правило для таких, как я.
Карие глаза полыхнули гневом. Где-то в глубине души Драгомир пожалел, что сказал правду, но врать ей было выше его сил. Единственная женщина, чьим мнением он дорожит.
— А не пошли бы вы со своими правилами! — полыхнули яростью карие глаза. — Было у вас что-то в не пойми-каком-году — девочку это не касается, понял⁈ Она не из вашего мира, на нее ваши правила не распространяются. Ты сам сказал, что в нашем мире нет ни сил, ни умений. За что ее в расход? За цвет глаз⁈
— Яра, это не обсуждается. Мне жаль.
— Знаешь, куда можешь свои жалелки засунуть? — она не отвела глаз, даже когда по волосам волхва заискрились искры силы, а в серых глазах появились опасные всполохи. Рука воительницы инстинктивно легла на меч, — доберешься до нее только через мой труп, понял?
— Яра, не доводи до греха… — сощурил он глаза.
— Ты сам до него доводишь.
— Ты же понимаешь, что против меня в моем доме даже тебе не выстоять? — спокойно, с расстановкой произнес он.
— А я все-таки попробую. Но этого ребенка тебе не отдам, — Яра чуть изменила положение ног, готовая перетечь в боевую стойку.
Сила вокруг Драгомира заклубилась мощнее, глаза опасно потемнели. Даже на расстоянии Яра почувствовала, как от искрящейся в воздухе мощи поднимаются волосы на затылке. Кровь гулко застучала в висках. Но страха не было. Была уверенность в своей правоте. И готовность удержать друга от непоправимого шага. Ишь чего удумал! Из-за старой легенды детей убивать.
— Хорошо, давай поговорим, — волхв примирительно поднял ладони, внутренне восхищаясь ее готовностью к самопожертвованию. Даже заведомо зная, что ей не выстоять.