— Так что? Откуда ты тут, Лера? — Драгомир присел напротив и начал неторопливо поглощать еду.
— В лесу заблудилась, — девушка обхватила кружку двумя руками, невольно грея замерзшие пальцы, — я за грибами решила сходить. Выходной день, заняться особо нечем.
— Ешь. Ты проголодалась.
— Так вы же спрашиваете!
— Одно другому не мешает. И ты не думай, что мне продуктов жалко. Желудок твой от пищи отвык, может заболеть от переедания. В обед поешь чего-нибудь жидкого, типа супа, — это уже хранителю. Тот ясное дело не высовывался, но слушал все что происходит.
— Нет-нет. Спасибо вам за все, — Лера осторожно отломила кусочек сыра и поднесла ко рту, — вкусно!
Драгомир внимательно смотрел на девушку, желая проникнуть в ее голову, и вытряхнуть все секреты. Это — позже, сейчас главное — не спугнуть. Вон, и так вздрагивает от каждого его слова. Придется включить режим «добрый дядюшка».
— А в целом — чем занимаешься?
— Я — студентка. Учусь на филологическом.
— Почему не финансист или юрист? — усмехнулся волхв, подпирая висок указательным пальцем.
— Дедушкина мечта была, чтобы я стала учительницей. Он у меня простым автомехаником был, но очень уважал профессию педагога. Ради него я и поступила, — ее голос затих. Она хмурила брови, стараясь сдержать тяжелые воспоминания.
— И ты, городская студентка, одна поехала в лес? Какой, кстати, институт?
Она назвала ВУЗ в городе, где жила Яра. В совпадения волхв не верил давно. Но не удивиться было сложно. Не город, а источник странных женщин на их горемычные головы. Вот только к чему приведет иномирный перенос на этот раз?
Драгомир задумался, но девушка этого не заметила. Она с удовольствием ела сыр, запивая его вкусным травяным настоем. После первого куска желудок судорожно сжался, но потом благосклонно воспринял скудный завтрак. Лера не поднимала глаз от покрытой узорами металлической тарелки. Очень тонкая, изящная работа. Ей бы место в музее, а не в этой странной избушке. Девушка осматривала изящные резные завитушки на посуде, но взгляд сам собой вскидывался на странного хозяина дома. Стало неловко в повисшей тишине. Собеседник, казалось, весь ушел в себя. Лера заговорила, чтобы не чувствовать еще большей неловкости. Драгомир вздрогнул на звук ее голоса, но нехотя поднял на нее глаза.
— Вы правы, я в грибах не разбираюсь. Это моя соседка по комнате в общежитии. Она из деревни, поэтому часто с друзьями ездит в лес. Вот и меня уговорила. Говорит, неплохое подспорье вечно голодным студентам. Если набрать побольше, то можно засушить и потом всю зиму будет запас.
— А про подработку вы не слышали? — насмешливо усмехнулся Драгомир.
— Почему не слышали? — искренне улыбнулась девушка, — я подрабатываю. В библиотеке, на полставки. Там тихо и можно к занятиям готовиться. Все равно людей немного приходит.
— Там хоть платят? Или мышь работает за кусок сыра?
— На сыр не хватит, но вместе со стипендией можно выжить. Сложно — но можно, если иногда забывать поесть. Так Маша, моя соседка, говорит. Она на втором курсе, уже все про всех знает. А я — на первом.
Мужские брови удивленно взлетели вверх.
— Тебе сколько лет?
— Восемнадцать исполнилось. Так что я уже взрослый человек и состоявшаяся личность. Могу спокойно учиться и работать.
— М-да… — волхв задумчиво поскреб подбородок. Только этого ему не хватало!
— Скажите, а от вас можно позвонить? Ребята, наверное, волнуются. Меня же столько дней нет. В институте сплошные прогулы. И на работе. Стыдно…
— Здесь нет связи, — отрубил Драгомир, поднимаясь на ноги. Ушел в закуток возле входной двери, с зеркалом и импровизированной раковиной. Намылил лицо и привычными быстрыми движениями побрился. Еще одна привычка из технологичного мира. Настолько приросла, что соблюдает ее и здесь. Не отращивая, как большинство местных мужчин, солидную бороду. Может и не нравится сие кому-то. Да только кто ж Ведающему замечание решится делать?
Вышел, вытирая лицо от остатков воды и пены. Девушка притихшей мышкой сидела за столом, защитным жестом прижимала к себе опустевшую кружку. Бледная, жалкая, с кляксой запекшейся крови на белых, спутанных волосах. Худая, аж полупрозрачная… Если бы не глаза, эту бледную немочь можно было принять за нескладное привидение.
Драгомир чуть прищурился: нет, пока никакого дара, никаких дополнительных сил он не видел и не чувствовал. То ли дар затаился, то ли обессилела она совсем. Жалеть и носиться с ней не было никакого желания. Она — враг, пусть пока бледный и измученный.
— Я сейчас должен уехать, — начал Драгомир, надевая камзол, — из дома не выходи. Захочешь есть — еда на столе. Или поищешь в печи.