С рассветом тучи ушли в отступление. Через щель оконной рамы просачивался световой лучик. Я внимательно осматривала каждый сантиметр помещения. Но было очевидно, что выход только через дверь. Окно заколочено намертво с двух сторон. Я провела рукой по деревяшке и укололась занозой.
К обеду желудок начал скрючиваться с ужасными звуками. Тошнота наростала.
- Хей, тут есть кто-нибудь? - тарабанила я в железную дверь. - Я хочу есть!
Все бесполезно. Этот псих проводит эксперимент типа "сколько человек просуществует без еды и воды?" Не очень долго и для этого не нужен эксперимент. А если он некрофил? Или торговец человеческими органами? И сейчас ждет деньги от близких умирающего пациента на пересадку печени, сердца, легких? Это больше похоже на действительность.
Я не могла успокоиться и перестать перебирать все варианты возможного. В комнате на пару градусов потеплело, но мои ноги всё еще пребывали ледяными. Я снимала обувь, меняла носки, делала зарядку, но через десять минут сырой холод проникал в мою обувь и одежду. Силы на исходе. Вставать и шевелиться становилось всё труднее. Хотелось в туалет. Хотелось пить и есть и плакать.
Спустя пару часов как я пролежала на кровати, завернувшись в одеяло не первой свежести, дверь открылась. Все произошло так быстро. Я не успела даже встать. В комнату с грохотом залетело алюминиевое ведро, литровая бутылка воды и две пачки картофельных чипсов.
- Ты издеваешься? Выпусти меня! Я заплачу тебе, давай поговорим! - бросилась к двери.
Замок щелкнул с другой стороны. Он не желал даже слушать. Хотелось разрыдаться. Соленый ком подступал к горлу. Но нельзя показывать свою слабость.
С улицы раздался гулкий собачий лай. Макс! Если так кормят меня, то моя собака совсем ничего не значит в лапах этого мерзавца. Шансы сбежать из запертой комнаты близились к нулю с наступлением темноты. Никакого ужина или вопроса о здоровье не настало. Всю ночь сухой кашель раздирал горло. От чипсов тошнит стало еще больше. Пару раз я подходила к ведру, выплевывая желчь. Виски пульсировали. За дверью периодически возникали шорохи, но не человеческие. Крысы буйствовали под половицами, устраивая драки или спаривания, истошно пищав и вгрызаясь друг в друга. Чудовищные существа. Хотя стоп. Они борются за выживание и продолжение рода. Не убивают друг друга просто так, без причин или ради забавы. Не продают друг друга на органы. Они живут сообща и превышают численность населения людей почти в два раза. На одного человека в среднем приходится по две крысы. Мы же все делаем наоборот, но выживаем. Выживаем дорогой ценой.
Проснувшись, мне не хотелось здесь больше оставаться. Я продумывала план спасения себя, прокручивая дорогу, по которой сюда приехали. Если даже мне удастся выбраться из постройки - магистраль находится в нескольких километрах отсюда. Бежать долго, тем более в моем состоянии. Я еле удерживалась на ногах. Но попытаться нужно. Главный вопрос "как?"
Я не увлекалась детективами и не играла в логические квесты. Что придумать такого? Подкараулить его у двери, облить содержимым из ведра, толкнуть и убежать? Вдруг он сильнее, чем кажется? Вдруг входная дверь заперта? Вдруг его напарник стоит с пистолетом и стреляет на поражение? Вдруг, вдруг, вдруг... Идея?! Мне пришла идея.
Я вытащила всю свою одежду, сдернула с кровати старую простынь, скомкала все в неравномерную овальную кучу и укрыла прогнившим одеялом. Надела рюкзак, достав оттуда самый тяжелый предмет, и прижалась к стене, рядом с дверью. Простояла так часа четыре. Все утро. К обеду в замке закопошились. Дверь открывается. Медленные шаги. Я слышу его дыхание. Резкий запах спирта ударил по носу. Вижу спину, но не могу пошевелиться. Ведро стоит специально у самой кровати и нуждается хотя бы в том, чтобы из него выплеснули продукты жизнедеятельности. Он замирает у входа, как-будто колеблется стоит подходить или нет. Делаю уверенный шаг, сжимая в руке камеру. Эта штука весит больше килограмма и я ей очень хорошо орудую. Он поворачивается ко мне с вопросительным и звериным взглядом, но не успевает ничего предпринять. Нижняя часть камеры с размаху рассекает ему переносицу, задев левый глаз. Пока он хватается за залитое кровью лицо и кричит, я вылетаю в дверь, захлопываю ее и подпираю деревянной доской. Действую быстро. Выбегаю на улицу. Поводок Макса обмотан воруг длинной арматурины, торчащей из земли. Пес в грязи, но в полном здравии радостно прыгает на меня и скулит. Похоже, он вообще не понимает, что происходит.