Я не понимаю.
Почему-то это было хуже, чем в общественном центре, когда он услышал, что дед ожидает его смерти.
Нет, почему-то, нет. Мэтт знал, почему это было хуже. Потому что, по крайней мере, раньше, как бы это ни было больно, он верил, что у деда нет выбора. Верил, что Мэтт умрет. Верил, что это к лучшему. Для Торсенов. Для Блэквелла.
Но это? Вот это?
— Блэквелл, — сказал он, наконец. — Торсены. Все Торсены. Наш город. Ты собираешься позволить им…
— Пусть живут, — сказал дедушка, продолжая идти к нему. — Помоги им выжить. Веди их в новый мир. Лучший мир. Все, что я сказал, правда, Мэтт. Ты не можешь выиграть. Они, — он указал на Райдеров за окном, — они не смогут победить. Я не выбираю сторону. Я на твоей стороне, и я на их стороне. Рагнарёк придет, и никто не выиграет битву. Оба набора чемпионов умрут — за лучший мир. Возрожденный мир. Да, большинство людей погибнет, и это ужасная трагедия. Но Торсены будут жить дальше, под моим руководством. Райдеры помогут. Они тренировались для этого в течение многих поколений. Обучались выживать во всем. Даже при конце света. Они научат нас этому.
— А я?
Дед колебался.
— Я все еще надеюсь спасти тебя, Мэтт. Если есть способ…
— Лжец! — взревел Мэтт. Это слово прозвучало громко, как гром, ударило его по голове и эхом разнеслось по комнате, и некоторые из Берсеркеров отшатнулись, будто он ударил их молотом.
Дедушка даже не моргнул.
— Мэтти, тебе нужно успокоиться…
— Успокоиться? Ты лгал. Ты лжешь сейчас. Ты лгал мне всю мою жизнь!
Он двинулся на деда. При этом его трясло так сильно, что казалось, будто пол дрожит у него под ногами. Он почувствовал что-то на своих щеках, что-то горячее и влажное, и понял, что это слезы, и стыд пронзил его, и стыд питал ярость, кружась в его животе, его молот горел так горячо, что было больно, его голова тоже болела, стучала, ярость нарастала.
Дед стоял на своем с застывшим лицом.
— Мэтью…
— Твой любимый внук? Твоя любимая жертва. Вот кто я такой. Тот, кто достаточно глуп, чтобы попасться на эту удочку.
— Нет, Мэтт, это неправда. Ты мой любимый внук.
— Лжец! — закричал Мэтт и почувствовал, как молот отлетел от него. Ему даже не нужно было протягивать руку. Волна энергии, казалось, вырвалась из всего его тела с ослепительной вспышкой и оглушительным треском.
Молот ударил деда, как молния, отбросив в стену, Берсеркеры бросились врассыпную, некоторые были сбиты с ног грохотом.
Пол дрожал под ногами Мэтта.
Только не пол. Меня трясет. Благодаря ему. И тому, что он сделал.
Ярость пронзила его, и он мог поклясться, что слышал треск, мог поклясться, что видел голубые искры, летящие от его кожи. Он продолжал идти, наступая на деда, теперь уже валяющегося на полу.
— Ты лгал…
Дедушка вскочил и метнул свой молот, отбросив Мэтта на шаг назад.
— Мэтью Роберт Торсен, — произнес он низким голосом, и лицо его стало жестким, — ты сейчас же успокоишься или…
— Или что? — сказал Мэтт. — Ты принесешь меня в жертву гигантскому змею?
Он прорычал последнее слово, а когда это сделал, то услышал еще один треск и почувствовал, как задрожал пол. Берсеркеры вокруг него спотыкались и хватались за стены, широко раскрыв глаза.
— Эм, ребята? — сказал Болдуин.
Мэтт смутно видел, что Болдуин на что-то указывает, но продолжал двигаться вперед. Дед вскочил на ноги, напрягся, его голубые глаза сверкали, пальцы были вытянуты.
— Ты собираешься нокаутировать меня? — спросил Мэтт. — Бросить свой молот? Преподать мне урок?
— Нет, Мэтт. Я никогда не причиню тебе боль…
— Ты уже сделал это!
Хижина грохотала вокруг них под раскаты грома.
— Мэтт!
Это Лори схватила его за руку. Он оттолкнул ее, но она снова поймала его, направив его внимание на трещину в стене, сквозь которую пробивался дневной свет.
Почему здесь трещина?..
Пол ударил его по ногам, заставив пошатнуться вперед, и когда он обернулся, то увидел половицу, которая теперь торчала прямо вверх и треснула пополам, расщепленные концы все еще дрожали. Пока он смотрел, взлетела еще одна доска, вырвавшись на свободу, и полетели гвозди. Потом еще и еще…
— Всем выйти! — крикнул Вэнс.
Мэтт не двинулся с места. Он стоял и смотрел, как лопаются и разлетаются половицы, будто под ними что-то есть, рвущееся вверх, на свободу…
Фин схватил его за руку.
— Шевелись, Торсен! Это место сейчас…
Громовой треск, прямо под ногами, доски подломились. Дед выбежал за дверь. Фин дернул Мэтта, таща его через всю комнату, когда доски позади них рухнули, упав на пол…