Лори почувствовала странное счастье, увидев, что Оуэн ждет ее. Он улыбнулся и подошел к ней. Она хотела поздороваться, но Фин преградил ей путь.
— Это Оуэн, — сказала она из-за спины кузена.
Оуэн продолжал идти, как будто Фин не стоял между ними.
— Спасибо, что одолжил мне своих Берсеркеров. — Болдуин подошел к Оуэну так, словно знал парня целую вечность, и протянул руку. Но это был Болдуин. Он, вероятно, подошел бы прямо к Райдерам, если бы никто не дрался… или, может быть, даже если бы дрались.
Ошеломленный Оуэн пожал ему руку.
— Я рад, что ты в безопасности.
Фин по-прежнему не двигался.
Оуэн скрестил руки на груди и уставился на них.
— Привет, Фенрир.
Фин молча уставился на Оуэна.
— Думаю, тебе следует знать, что я не причиню Лори вреда… во всяком случае, не так, как ты.
Прежде чем Лори успела отреагировать, Фин бросился на Оуэна. Он нанес всего один удар, прежде чем Болдуин и Мэтт схватили его и оттащили назад.
— Держись подальше от моей кузины, — прорычал Фин.
Странно, но Оуэн улыбался Фину, будто одобрял его действия.
— Хорошо. Возможно, теперь, когда мы покончили с нашей борьбой, в будущем все будет лучше. — Оуэн кивнул, а потом посмотрел на Мэтта. — Мне очень жаль твоего дедушку. Тяжело, когда тебя разочаровывает семья. — Его взгляд скользнул к Лори, когда он произнес последнюю фразу. Он грустно улыбнулся ей, а затем перевел взгляд на Болдуина. — Хорошо, что ты больше не мертв. Если бы ты остался мертвым, у нас было бы меньше возможностей спасти Мэтта. — Он нахмурился. — И Фенрир был бы несчастлив в тюрьме. Думаю, что теперь он полностью избежал тюрьмы. Я не вижу никакого варианта, когда это изменится.
— Меня зовут Фин, а не Фенрир. — Ее кузен зарычал и вырвался из рук Мэтта и Болдуина. — Просто Фин.
— Ты не просто кто-то, Фин. Ни один из нас. — Оуэн покачал головой.
Два ворона спикировали вниз и приземлились ему на плечи. Это были огромные черные птицы, но Оуэн, казалось, даже не замечал их.
— Я уже видела их раньше. — Лори пристально посмотрела на воронов, а затем перевела взгляд на Оуэна. — Мне казалось, ты говорил, что у тебя нет воронов, как у Одина.
— До недавнего времени не было, — ответил Оуэн. Он выглядел виноватым, и она подумала, как давно они были вместе. Как бы нервно он ни выглядел, она была совершенно уверена, что они были с ним до их ночного разговора с ее луком.
— Я видел их в Хеле, — сказал Мэтт. — Когда мы были с Гармом.
— И с зомби, — добавил Болдуин. — Помнишь, Фин?
— Да, помню. — Фин подошел и встал рядом с Лори, не совсем перед ней, но почти перед ней. — Почему твои птицы преследуют нас? Если ты хочешь понаблюдать за нами, почему бы тебе не быть с нами?
Оуэн посмотрел на него с искренним одобрением.
— Память и мысль идут туда, куда я не могу… или когда я не могу. Я должен был остаться здесь и потерять свой глаз. — Он поднял повязку на глазу, чтобы все могли видеть его рану.
Гнев Фина, казалось, угас, когда он посмотрел на красную кожу на том месте, где был ранен Оуэн. Он открыл рот, но ничего не сказал. Однако он остался рядом с Лори. Она не знала, что сказать. Она уже сказала ему, как ей было жаль, когда он показал ей, как держать лук.
— Это дерьмово, чувак. Я про глаз, — вмешался Болдуин в наступившую тишину.
Губы Оуэна дрогнули в усмешке, но все, что он сказал, было:
— Так и есть.
Птицы начали издавать ужасные звуки, похожие не на крики воронов или людей, а на какое-то неестественное сочетание этих звуков. Их острые клювы находились так близко к лицу Оуэна, что Лори испугалась за него. Она знала, что птицы были его продолжениями, согласно фрагментам мифов, которые ей удалось вспомнить… но они все еще были страшными существами с когтями и клювами, которые могли резать, как ножи.
— Мне нужно уйти сейчас, — объявил Оуэн. — Я надеялся, что если Фенр… если Фин ударит меня раньше, то это будет иметь большое значение в том, что произойдет дальше. Я не мог изменить более крупные детали, но надеялся, что этого будет достаточно… Я хотел остаться. — Он шагнул вперед, чтобы обойти Фина и приблизиться к Лори.
Фин зарычал.
Оба ворона повернули головы и уставились на Фина.
— Прекрати, — рявкнула Лори на кузена, отталкивая его в сторону. — Мне ничего не угрожает.