– Знаете, мам, пап, – с безумной улыбкой и ненормальным, осоловелым взглядом сказал он, – идите в задницу. Таких мудил как вы еще поискать надо.
Во всей этой ситуации поворотной точкой послужила рука отца, потянувшаяся поймать Диму за шкирку, чтобы отвесить ему парочку нравоучительных тумаков. Это действительно стало поворотной точкой потому, что Дима резко развернулся и со всего приклада, что есть силы, схватив отца за воротник дорогой рубашки, припечатал его к стене, крича и надрывая горло.
– Не трогай меня! Не трогай меня, мать твою, ты понял?!
Мать, не мешкая ни секунды, полезла в самый эпицентр, чтобы разнять их, но была остановлена таким же угрожающим, скатившимся в истерику голосом.
– Ты! Отошла! Сейчас!
– Боже мой, Дима, – по щекам матери катились крупные слезы. – Дима, прекрати.
Отец стоял, пораженный шоком, и не мог выдавить ни слова.
– Теперь, когда вы меня слушаете, – перескочившим через октаву тоном произнес Дима, не ослабляя хватки на отцовском воротнике, – я хочу сказать вам: КАТИТЕСЬ К ЧЕРТУ. Вы оба. Я до последнего отрицал, что мой отец эгоистичный ублюдок, а мать слабохарактерная мразь, но знаете, мне стало легче, когда я перестал отрицать. Я смотрю в ваши глаза с четким пониманием того, кто вы есть на самом деле. Проблема в том, что вы не хотите посмотреть на меня так же. Но теперь вы не отвертитесь – смотрите. Смотрите на меня, я сказал!
Его взгляд лихорадочно метался от матери к отцу, а в голове творился такой бардак, что Дима не понимал, как он вообще был способен на более-менее связные предложения. Какая-то нездоровая горячка накрыла его.
– Ну как, вам нравится смотреть? Держу пари, нравится. Это ведь такое удовольствие – видеть свое чадо на грани чертового срыва, потому что это можно списать на что угодно, лишь бы не признавать, что это вы сделали его таким.
– Дима, ты неадекватен, – слабым, дрожащим голосом произнесла мать.
– Дмитрий, отпусти меня и мы спокойно поговорим, – отец попытался вразумить его.
Дима повернул голову и увидел.
Он увидел свое отражение в зеркале. На него смотрел непонятный парень с взлохмаченными неухоженными волосами, красными зудящими глазами и выражением лица столь безумным, что любой психопат позавидовал бы.
Дима медленно разжал хватку на отцовском воротнике и покачал головой, смотря в пол. Он больше себя не узнавал, что-то надломилось в нем, а он до сих пор не знал, что именно.
– Оставьте меня.
Дима ушел в свою комнату, запер дверь на щеколду и сел к ней спиной, чтобы наконец дать выход накопившемуся стрессу.
Он не хотел больше жить. Дышать. Ощущать. Чувствовать. Это больше не для него. Для него – это покой и укромный уголок где-нибудь на небесах, где он по крайней мере будет пребывать в состоянии вечного спокойствия. Но он не умирал. Его не хватил сердечный приступ на фоне истерики, его дом не взорвался от утечки газа, в землю не врезалась огромная комета. Жаль. Очень жаль. Это означало, что ему самому придется размышлять, как провернуть это дело более эффективно.
Боже, о чем он думает?..
– Я… – задохнулся он в собственных слезах. – Я нормальный, нормальный. Нормальный, – он повторял это как мантру, веря, что она поможет ему обмануть самого себя. – Нормальный. Нормальный…
И эта агрессия, которую он выплеснул на родителей, была чужда ему. Он не жалел обо всех словах, высказанных им, но жалел, что не сделал это спокойно и аргументировано в более благоприятных условиях, которые бы сгладили острые углы далеко не завидных характеристик, которыми он едва ли не плевался в коридоре, как ядом.
– Дима, открой дверь.
Это был совершенно чужой, неизвестный ему голос. Дима на мгновение насторожился, но потом понял, что ему все равно.
– Дима, твои родители беспокоятся за тебя. Открой дверь, и мы просто поговорим.
Дима словно устал принимать решения самому, поэтому он, как послушная марионетка, открыл дверь и сел к стене в другой конец комнаты, прижав колени к груди.
В комнату вошел мужчина в белом халате. Со знанием своего дела – пока неизвестному Диме – он сел на кровать и для удобства расправил полы своего одеяния.
– Дима, меня зовут Петр Николаевич. Я психиатр. Твои обеспокоенные родители вызвали специальную помощь.
Дима молча слушал, но ему казалось, что произнесенные мужчиной слова моментально терялись в гуле навязчивых мыслей.
– Твои родители сказали, что ты ведешь себя странно, агрессивно, что, по их мнению, тебе не свойственно. Тебе есть что сказать по этому поводу?