– Присаживайтесь, – женщина указала на стул возле ее рабочего места. – Надолго я вас не задержу – мне нужно задать несколько вопросов. Итак, вы понимаете, почему попали сюда?
– Вроде, – односложно и монотонно отозвался Дима.
– Хорошо, – врач что-то черканула на бумаге, а затем застучала по клавиатуре компьютера. – По предварительной оценке нашего специалиста Петра Николаевича ваши дела идут не лучшим образом. Вы принимаете такую вероятность происходящего?
– Нет, – он мотнул головой. – Не… не знаю.
– Тогда спрошу иначе – вы осознаете, что вам нужна помощь?
В мыслях все еще продолжало набатом звучать «я нормальный, нормальный, нормальный».
– Может быть, у вас есть суицидальные мысли, или вы уже пытались осуществить их, – продолжала женщина. – Отвечайте честно и ничего не бойтесь. Я здесь для того, чтобы помочь.
Эту фразу Дима слышал не впервые и подумал, что всех специалистов в этом месте штампуют как под копирку: те же повадки, те же фразы, те же снисходительно-ласковые лица. Он осознавал, что был негативно настроен по отношению к ним, но ничего не мог поделать. Весь мир казался ему враждебным, про отдельных личностей и говорить нечего.
– Дмитрий Игоревич, мне повторить вопрос? – с легким нажимом произнесла врач.
– Я слышал.
– Тогда каков ваш ответ?
Дима взял пару секунд на размышление, хотя это не имело никакого смысла, потому что в его голове не то что размышлений, но и связных мыслей не было ни одной. Поэтому он ответил скорее интуитивно, чем логически.
– Да, – сказал он. – Да, мне нужна помощь. Наверное.
Признать это, а тем более произнести вслух оказалось для Димы настоящим подвигом и потребовало невероятных усилий. Часть его все еще отрицала происходящее, другая же стремилась зацепиться за любую поддержку, которую готовы были оказать люди.
– Что на счет суицидальных мыслей?
Дима неуверенно кивнул, мол, есть такое. Плач готовился к тому, чтобы излиться в три реки из его глаз.
Женщина быстро внесла что-то в компьютер.
– Вы согласны на лечение в психоневрологическом диспансере?
Слеза все же одиноко выкатилась из-под зажмуренных уставших век.
– Да.
Врач мягко и утешающе улыбнулась.
– Вы приняли правильное решение.
Через пару секунд женщина позвала какого-то Геннадия из соседнего помещения.
В кабинет вошел высокий крупный лысый мужчина, одетый в специальную синевато-фиолетовую форму. Его лицо казалось строгим, но стоило ему заговорить, оно растеряло всякую серьёзность.
– Если у тебя при себе имеются какие-то личные вещи, то оставь их здесь для описи.
Дима отрицательно покачал головой. С собой у него было только паршивое состояние.
– Тогда пройдем за мной.
За дверью, откуда вышел Геннадий, располагался еще один кабинет. Там стоял стол со стационарным компьютером, у небольшого окна размещена была лежанка, на какие обычно садятся или ложатся в кабинете хирурга. Дима и врач благополучно миновали эти объекты, чтобы остановиться в углу – там, где Диму ожидало нечто унизительное и постыдное.
– Развевайся целиком и залезай, – Геннадий указал на душевую кабинку.
От душевой кабинки там было только название – всего лишь чугунное дно, прикрепленный к стене душ и до абсурда тонкая, полупрозрачная занавеска.
– Полотенце и новую одежду я кладу на стул. Смелей залезай.
Создавалось такое впечатление, что этот милый дяденька перестанет быть милым при первом же, даже незначительном сопротивлении.
Как бы показывая «ок, парень, все ок, я тебя понимаю», мужчина повернулся к Диме спиной. Ненадолго, конечно, а ровно до того момента, как перестанет шуршать нехотя снимаемая одежда и «пациент» скроется за занавеской.
Такого унижения Дима нигде еще не испытывал. Настроив температуру воды, он несмело встал под тугие струи и тут же задрожал. Насколько бы ни был душ горячим, Диму все равно охватил озноб, точно как при запущенной стадии простуды.
– Про голову не забудь, – из-за спины комментировал Геннадий.
Дима сжимался всем телом, пока не понял, что его стеснение не настоящее, а лишь не более, чем привычка воспитания, которая проявлялась безотчетно, автоматически. Дима поборол ее за пару минут благодаря привычному равнодушию и на мгновение отдался теплому потоку воды. Он помыл все и везде, включая волосы, и поспешил выйти из кабинки, чтобы как можно быстрее вытереться и преодолеть ощущение морозца на коже.