Зная, какими талантами обладают командиры-военачальники, закаленные в гражданской войне, наркомвоенмор в то же время очень хорошо представлял и присущие им недостатки, в особенности нехватку специального образования. Народный комиссар учился сам и стремился, чтобы учились и его подчиненные. Он внимательно следил за этим, помогал.
Показателен пример с Ф. Д. Гореленко. Впервые Ворошилов увидел его еще в 1918 году, под Царицыном. Приехав в часть, которой командовал Гореленко, он поинтересовался, где размещены батареи. Выяснилось, что Гореленко, прекрасно зная, где находятся батареи, не может показать их положение на карте. Тогда Ворошилов отметил батареи карандашом и спросил:
— Верно ли? — Увидев смущение Гореленко, добавил: —Надо научиться читать карту!
Прошло несколько лет. Во время очередного инспектирования Ворошилов вновь встретился с Гореленко (уже комполка) и имел с ним неприятный разговор:
— Тебя я, Гореленко, знаю как боевого командира. Хорошего, боевого командира, — повторил он. — А скажи, откуда рыба начинает портиться?
— С головы, товарищ командующий.
— Верно! Пословица верная! Подумай над этим хорошенько!
Но все же Гореленко вскоре послали учиться. Прошло еще несколько лет. В 1926 году на маневрах МВО Ворошилов, увидев старого знакомого, вновь поинтересовался:
— Как учеба? Карту наконец осилил?
По приказу наркомвоенмора Гореленко направили учиться в академию, и впоследствии на протяжении 20— 30-х годов Ворошилов неизменно интересовался делами Гореленко.
Таких случаев можно было бы припомнить много.
В случае каких-либо нарушений дисциплины Ворошилов всегда стремился понять причину проступка и лишь затем определять меру наказания. Здесь он не любил спешить.
…Весной 1929 года слушатель академии имени Фрунзе Л. при защите диплома использовал схемы и таблицы, взятые у товарища по группе. Проступок достаточно серьезный, и начальник академии Р. П. Эйдеман подал наркомвоенмору рапорт об отчислении слушателя. Ворошилов не решает с ходу. Первая резолюция на рапорте (она сделана чернилами) гласила: «Дать личное дело. В.31.111-29». На следующий день и личное дело, и объяснение слушателя были на столе у Ворошилова. Из объяснения видно, что Л. находился в крайне стесненных семейных обстоятельствах: у него было двое маленьких детей и тяжело болела жена. У Л. просто не могло быть времени, чтобы самому составить схемы. В своем объяснении он писал: «Вполне сознавая свое преступление, я не оправдываюсь, а прошу о помиловании, прошу об оставлении меня в академии». Тогда наркомвоенмор 1 апреля пишет новую резолюцию, уже красным карандашом: «Л-ва из В[оенной] А[кадемии] не отчислять, ограничившись дисциплинарным взысканием». Таков был его стиль работы с людьми.
Без преувеличения можно сказать: в те годы в РККА учились все, от младших командиров до высших военачальников. С. М. Буденный, который уже приближался к 50-летнему рубежу, вместе с группой высших командиров — Д. Ф. Сердичем, И. Р. Апанасенко, О. И. Городовиковым, Г. И. Бондарем, — занимался в особой группе академии имени Фрунзе. Атмосфера всеобщей жажды учиться господствовала в среде красных командиров, и наркомвоенмор, первое лицо в армии, всемерно ее поддерживал, прежде всего тем, что неустанно учился сам.
О размахе этого всеобщего обучения можно судить хотя бы из того, что в 1927 году подготовкой высшего и старшего начальствующего состава занимались шесть военных академий, а также высшие академические курсы при них, четыре высшие школы и пять военных факультетов при гражданских институтах. Ежегодный выпуск академий все время возрастал: если в 1926 году их окончили 424 человека, то в последующие два года — 527 и 751. К 1928 году лишь 9 процентов командиров не имели военного образования, и в подавляющем большинстве это были младшие командиры.
Разумеется, повышение профессионального уровня командного состава шло в неразрывном единстве с моральным и политическим воспитанием военнослужащих. Центральный Комитет через Политическое управление РККА (ПУР), возглавляемое А. С. Бубновым, осуществлял идейное руководство в армии. В принятом на XIV съезде (декабрь 1925 года) Уставе партии имелся специальный раздел «О парторганизациях в Красной Армии», который окончательно закреплял организационные формы, права и обязанности партийных организаций Вооруженных Сил. Непрерывно росло количество коммунистов в армии и на флоте.