20 августа в Смольном, во второй раз с начала войны, собрался партийный, советский, хозяйственный актив города. Настроение собравшихся было очень тревожным, о тяжелом положении знал каждый. И все же, когда Ворошилов, выступавший первым, стал рассказывать о боевой обстановке под Ленинградом и показал на карте, где проходит линия фронта, зал затаил дыхание: настолько близко был враг, настолько реальной была опасность. А Ворошилов анализировал намерения врага, вкратце описал действия советского командования.
— Положение, как видите, довольно трудное, — говорил он, — но у нас есть возможность не только задержать продвижение противника, но разбить его и уничтожить. Имейте в виду, что враг разовьет бешеную атаку, будет применять и авиацию и артиллерию. Артиллерии у нас хватит. Поединок мы с ним организуем неплохой. Надо производить больше снарядов, мин и минометов. Врага мы не только не пустим в Ленинград, но и расколотим его здесь. Ленинград станет для него могилой!
В этот же день руководители обороны Ленинграда составили два обращения — к войскам и к населению города — с призывом отстоять Ленинград. В приказе к войскам Ворошилов предупреждал о грозной опасности, нависшей над колыбелью пролетарской революции, о недопустимости отступления. «Отдельные бойцы, командиры и политработники преступно забывают воинскую присягу и проявляют в бою позорную растерянность, малодушие и трусость… Нельзя терпеть в Красной Армии подобные позорные факты…» Тут же Ворошилов выражал уверенность: «Ленинград был, есть и навеки останется городом Великого Октября!» Завершался приказ словами: «Ни шагу назад! Бесстрашия, мужества, отваги ждет от вас родной город! Вперед, к победе!»
Бесчисленны подвиги, совершенные защитниками города и в эти, и в последущие критические дни. Однако остановить врага сразу не удавалось. 21 августа Б. М. Шапошников телеграфировал Ворошилову: «В связи с создавшейся обстановкой под Ленинградом Верховный Главнокомандующий срочно предлагает вам представить соображения по плану действия». На следующий день Ворошилов докладывал в Ставку: «22.8.41 г. войска Ленинградского участка Северного фронта ведут бой на фронте общим протяжением до 400 км. На этом фронте действуют 22 стрелковые дивизии. За исключением 5 стрелковых дивизий, боевая ценность остальных низкая. Семь СД из них (1-я гвардейская рабочая, 1-я ДНО, 4-я ДНО, 70-я, 237-я, 128-я и 311-я) имеют в своем составе от 500 до 3000 человек, но не имеют почти совершенно тяжелого оружия пехоты, артиллерии и раций…»
Учитывая слабость своих войск, Ворошилов выдвигал следующий план действий: «1) Ввиду превосходства сил у противника и усталости большинства наших соединений, а также необходимости пополнить их и привести в порядок, в ближайший период времени предполагается ограничиться обороной, при этом наиболее потрепанные дивизии по очереди будут выводиться в резерв, пополняться людьми, вооружением и приводиться в боевое состояние; 2) Со стороны противника надо ждать активных действий в самое ближайшее время, поэтому не исключена будет необходимость на некоторых участках фронта отхода на тыловые рубежи, а также эвакуация войск, прикрывающих Лужскую губу…»
Одобрив в основном меры по обороне Ленинграда, Ставка 23 августа разделила Северный фронт на два — Ленинградский и Карельский. 29 августа ГКО объединил Главное командование Северо-Западного направления с командованием Ленинградского фронта, а Северо-Западный фронт подчинил непосредственно Ставке. До 5 сентября Попов оставался командующим Ленинградским фронтом, затем — всего на несколько дней — этот пост занял Ворошилов.
Не проходило дня, чтобы Ставка, внимательно следившая за развитием событий под Ленинградом, не принимала того или иного решения, направленного на изменение обстановки. Сталин и Шапошников, насколько это было в их силах, корректировали планы обороны, заботились о пополнении соединений фронта людьми и техникой. Поскольку ситуация под Ленинградом делалась все более тревожной, из Москвы выехала правительственная комиссия в составе Н. Н. Воронова, П. Ф. Жигарева, А. Н. Косыгина, Н. Г. Кузнецова.
До Череповца члены комиссии долетели на самолете, дальше следовали поездом. Но у станции Мга пришлось покинуть его: станцию нещадно бомбили немецкие самолеты, она горела. Пешком члены комиссии прошли через станцию, на другой ее стороне сели в дрезину и поехали навстречу бронепоезду, высланному из Ленинграда. Такова была тогда обстановка под Ленинградом. Ворошилов и Жданов, до предела озабоченные, встречали комиссию и сразу же сообщили: враг рвется к Ладожскому озеру, чтобы отрезать город от остальной страны, и бомбардировка Мги — часть его наступления.