При общении с коренными жителями Екатерина Давидовна и Надежда Ивановна убеждались, что ростовчане от старого до малого безраздельно влюблены в свой город. Они могли часами рассказывать о нём. Ростовом-на-Дону они его не называли, а гордо произносили: «Ростов-город» или «Ростов-Дон». По их мнению, это самый красивый, самый современный город не только на юге России, но и во всей стране. Ну, может быть, кроме Петербурга. Где ещё найдёшь такие широкие, прямые, как стрела, проспекты и улицы, неповторимые здания европейской архитектуры. И величавая казачья река Дон-батюшка, на крутом берегу которого раскинулся город-сад.
Екатерина Давидовна и Надежда Ивановна видели — Ростов действительно схож с городом-садом. В нём не было улицы, переулка, площади, чтобы их не обрамляли в один, а то и в два ряда деревья. Например, по обе стороны от проезжей части Таганрогского и Большого Столыпинского проспектов стояли, что былинные богатыри, кряжистые дубы. Или взять Большую Садовую, вдоль неё сплошные аллеи вековых лип. В их тени на уютных скамейках обычно сидели влюблённые парочки.
Вокруг площадей в голубую высь тянули свои верхушки стройные тополя и клёны. В многочисленных парках и скверах среди деревьев и кустарников господствовали раскидистые ивы, по-донскому вербы, и акации — по весне в кипени пышных гроздей белоснежного цвета.
Придёт время, и о «Ростове-городе», «Ростове-Доне» будет написана песня (стихи поэта-ростовчанина Анатолия Софронова, музыка Матвея Блантера), которая станет его своеобразным гимном:
Песня появится через 22 года, в феврале 1943-го.
А в двадцатые годы минувшего века популярными в Ростове были общеизвестные приблатнённые песни времён НЭПа, такие как «Бублички», «Кирпичики» и им подобные. Но особым успехом пользовалась «Купите папиросы!»:
Эту песенку, сложенную на мотив, бытовавший в местечковой еврейской среде, особенно любили ростовчане еврейского происхождения, распевавшие её как на русском языке, так и на идиш. «Купите папиросы!» с огромным воодушевлением пели и беспризорники на улицах, на перронах и в поездах...
В Донской области, как и во всей РСФСР, набирал силу НЭП. Оживала экономика, прежде всего мелкотоварное производство, ремесла, расцвела торговля, на обывателя накатывала буржуазная культура.
Ростов шумно, соблазнительно входил в нэпманское лето. Не устояли против некоторых соблазнов и Екатерина Давидовна с Надеждой Ивановной. Особенно их захватило кино, к которому у ростовчан разгорелся небывалый интерес. Ни в один из кинотеатров (тогда их называли электросинебиографами, электробиографами или синебиографами) невозможно было достать билеты.
По городу были развешаны огромные афиши, зазывавшие мещан в знаменитые синебиографы «Олимп», «Колизей», «Художественный», «Французский», «Солей», располагавшиеся на Большой Садовой, посмотреть киношедевры «Невеста солнца», «Индийская гробница», «Рельсы гудят».
Подруги Ворошилова и Будённая присмотрели для себя «Художественный», где в течение нескольких месяцев шёл семисерийный приключенческий американский фильм про индейцев «Невеста солнца». Фильм был черно-белый, немой, с субтитрами.
«Художественный» привлекал публику оригинальным решением хозяина, Штреберга, установить в фойе заграничный музыкальный аппарат почти двухметровой высоты, походивший на массивный старинный буфет. В него вставляли крупные металлические пластинки с шипами, и перед сеансом звучала музыка. На вмонтированной в аппарат миниатюрной сцене появлялись механические женские фигурки в бальных платьях и куклы-мужчины в чёрных фраках, грациозно исполнявшие полонез. И вдруг на балу начинался пожар! На сцене появлялся кукольный пожарный, раздавались звон, кукареканье, фигурки разбегались. На этом действие заканчивалось, и наступало время «настоящего» кино.