В коридоре тем временем слышались крадущиеся шаги и подозрительные шепоты, кто-то останавливался под дверью и замирал, стараясь расслышать наш разговор. Вообще, с самого начала, как только я оказался в стенах санатория, я чувствовал крайнюю настороженность, стремясь как можно скорее вырваться отсюда на волю.
Ольга всё пыталась перевести разговор на наши проблемы. Жаловалась старику на наезды со стороны кукурузников, рассказывала про старых испанок и коррумпированность в эшелонах власти. Однако Игнат Юрович каждый раз съезжал с темы, делая вид, что не расслышал или недопонял сказанное, пил свой пиратский ром, больно щипал Наташу и закидывался какими-то колесами, от которых его глаза становились радостными и розовыми, словно у пса на плохой фотокарточке.
— Игнат Юрович, — не выдержала наконец Ольга. — Я вас очень прошу. Сделайте это для меня.
— Для тебя? — удивленно посмотрел на нее старик — Но это же не тебе нужно, а вон ему, — показал на меня. — Бизнесмену.
— Да, Игнат Юрович, — я поспешил что-нибудь сказать. — Я тоже вас прошу.
— Какого черта? — старик, похоже, сознательно меня провоцировал. — Что ты просишь, внучек?
— Игнат Юрович, — я подошел поближе. — Вы же знаете моего брата.
— Ну и что? — старик был непреклонен. Ольга в отчаянии сжимала губы. Наташа незаметно отставила в сторону кружку с ромом.
— Я подумал, — продолжил я, — раз уж вы работали с братом, может, вы и мне поможете.
— Почему я должен тебе помогать, внучек? — Игнат Юрович достал из кармана пиджака старые очки в роговой оправе, нацепил их на нос и внимательно меня оглядел.
— Ну, мы все-таки в одном бизнесе.
— Это ты в бизнесе, внучек, — перебил меня старик, — ты. А я на ответственной должности. Понимаешь?
— Понимаю.
— Я, чтоб ты знал, пенсионер республиканского значения. И я на партийной работе с пятьдесят второго года, ты понимаешь, что это значит?
— Приблизительно.
— А ты говоришь — в бизнесе, — успокоился старик, внезапно выхватил из-под Наташи кружку с ромом и вылил его себе между вставных челюстей. После чего довольно откинулся на подушки и расслабленно посмотрел на Ольгу.
Я понял, что дела складываются не в мою пользу. Нужно было что-то делать.
— Игнат Юрович, — подойдя, сел к старику на постель. Тот не ожидал такого поступка и боязливо подобрал ноги. — Позвольте мне сказать, всего пять минут, хорошо?
— Ну-ну, — старик отодвинулся к стенке, прижимая к груди пустую кружку.
— Можно мне глоток? — я потянулся за кружкой. Игнат Юрович враз как-то обмяк и покорно отдал мне посудину. — Налейте немного, — я протянул кружку Наташе. Та вопросительно взглянула на старика, но налила-таки в кружку из темной бутылки. Я маханул все одним глотком. Ром стал в горле, словно клубок волос, я тяжело глотнул и заговорил, доверительно склоняясь к старику. — Игнат Юрович, дайте я вам скажу, и мы уйдем. Вы знаете, я действительно не очень давно в бизнесе. Ну то есть на этой ответственной должности. И стажа у меня никакого, если говорить откровенно. По большому счету не могу даже сказать, что мне эта работа нравится. Весь этот бензин, он же токсичный, вы же сами знаете, правда? Поэтому к чему я веду? Если б дело было только во мне, я бы давно всё это бросил и поехал бы отсюда куда подальше, вы понимаете?
Старик затряс головой.
— Но как-то так случилось, что дело не во мне, и так или иначе нужно теперь всё это разгребать. Потому что так или иначе это касается не только меня. Это касается каких-то важных вещей, важность которых я для себя, возможно, еще не до конца понимаю, но вот смотрю на вас, Игнат Юрович, и чувствую, что есть в этом что-то такое, от чего нельзя просто так отказаться.
Игнат Юрович глухо клацнул челюстями.
— Понимаю, что я вам скорее всего не нравлюсь, более того, могу понять, если захочу, конечно, причины этой вашей дурацкой, Игнат Юрович, настороженности — я не в бизнесе, опыта нет, вы меня вообще не знаете, у меня даже нет стажа партийной работы, но черт возьми, Игнат Юрович, неужели обязательно нужно иметь партийный стаж, чтобы не обосраться в критической ситуации? Неужели для этого действительно нужен партийный стаж, скажите мне?
— Кружку отдай, — тихо сказал на это Игнат Юрович.