Петрович высунул голову из-под одеяла и с готовностью закивал.
— Он остановился, недалеко тут. Ну, а они, значит, прямо в кабину два фугаса и запустили. Чуть не спалили дружбана моего, — Коча потрепал Петровича по плечу. — Катька вот увидела, нас позвала, а то б сделали из Петровича шаурму.
— Я Пахмутову выгуливала, — пояснила Катя перепуганно. — Как раз на трассе.
— Милицию вызвали?
— Вызвали, а как же, — кивнул Коча. — А хули милиция? И так все знают, кто это сделал. Только как ты докажешь.
— А Петрович что — ничего не видел?
— Да зассыт Петрович на них свидетельствовать, — незлобиво сказал Коча, — да, Петрович?
Петрович обреченно кивнул головой и побрел куда-то за будку, обмотавшись одеялом, словно плащ-палаткой.
— Коча, как это сожгли? — не понял я.
— Нормально сожгли. Не мы первые. Хорошо, что не заправку.
— И что теперь делать?
— Я не знаю, Герыч, — честно ответил на это Коча, — закрываться надо.
— С какого хуя?
— Так спалят же, дружище. Если они Петровича спалить хотели, то что может быть дальше. Петрович тут уже лет двадцать шоферит.
— Я ничего закрывать не буду, — ответил я.
— Как хочешь, — прохрипел Коча.
— Ты остаешься?
— Посмотрим, — неохотно ответил он. — Стар я уже для таких качелей.
— А с бензином что?
— Новый покупать нужно.
— А бабки?
— Бабок, Герыч, нет. И не предвидится.
Коча, похоже, снова ночь не спал, поэтому отключался прямо во время разговора. Я пошел к Травмированному. Тот выглядел тоже растерянно и соглашался, что бензоколонку действительно лучше прикрыть. По крайней мере на какое-то время. Если уж кукурузники подожгли бензовоз, на этом они навряд ли остановятся, так у них не заведено — останавливаться, не закончив начатое. Ментура, очевидно, ничего делать не будет, общественное мнение тоже, насколько можно было понять, не на нашей стороне, поэтому ничего хорошего из этого всего выйти не могло.
— Ну а если не прикрывать? — спросил я.
— Можно и не прикрывать, — ответил Травмированный. — Ты думаешь, я их боюсь? Мне похуй. Но ты вот завтра уедешь, а нас с Кочей поджарят, когда мы спать будем.
— С чего ты взял, что я уеду? — обиделся я.
— С биографии твоей, — ответил Травмированный. — Трудовой.
— Что ты знаешь про мою биографию?
— Герман, — терпеливо пояснил Травмированный. — Что ты мне втираешь? Тебе хорошо говорить — всегда есть куда вернуться. А нам что делать?
— Шура, — я тоже попытался успокоиться и выбирал слова. — Давай так — я никуда не еду, станцию мы не прикрываем.
— Не едешь?
— Не еду.
— Ну, не знаю. Сегодня не едешь, а завтра ищи тебя.
— Шура, сказал не еду, значит, не еду.
— Ну, не знаю, — Травмированный продолжал сомневаться.
— Что с бензином делать будем?
— Бензин покупать нужно, — ответил Травмированный. — Бабла нет. За сожженный нам никто ничего не вернет, даже не сомневайся.
— Ну, давай так, — сказал я, подумав, — я дам свои деньги, потом отобьем.
— У тебя есть деньги?
— Немного, — предупредил я.
— Ну, давай, — сказал Шура.
Я попросил у него телефон и набрал Лелика.
— Лелик! — крикнул, услышав с той стороны недовольное дыхание. — Как вы там, друзья?
— Гера! — как-то нервно заговорил Лелик — Ну ты даешь. Ну, кто так делает? Когда ты будешь?
— Лелик — перебил я его. — Послушай меня! У меня тут проблемы.
— Ты женишься?
— Нет. Пока что. Но мне нужны мои деньги.
— Зачем?
— У меня проблемы, Лелик С бизнесом.
— У тебя бизнес?
— У моего брата, я тебе рассказывал.
— Ну?
— Короче, мне нужны мои деньги. Привезешь?
— Гера, ты понимаешь, что ты просишь? Я не могу всё бросить и везти тебе твои деньги.
— Но мне очень нужно, — объяснил я. — Иначе у меня будут еще большие проблемы. Давай, Лелик выручай, последний раз.
— Гера, зачем тебе деньги?
— Я же объяснил.
— Я не знаю. Приезжай — поговорим. Мы же друзья.
— Во-во, — подтвердил я. — Когда сможешь подвезти?
— Да для чего тебе деньги, я не понимаю, — сказал он.
— У меня сожгли бензовоз, мне бензин не на что покупать. Давай, Лелик, поднимай свою жопу и выручай друга.
— Ну, не знаю, — неуверенно ответил Лелик. — Нужно с начальством поговорить. Сейчас я точно не могу. Разве что дня через два.
— Давай, братуха, давай, — прокричал я в трубку. — А то меня тоже сожгут. Знаешь, где лежат? — спросил я.
— Знаю, — понуро ответил Лелик. — В Гегеле.