— Спокойно, — сказал я ей, нервно нащупывая в одном кармане мобильник, в другом — электроножницы фирмы бош и старую заточку, — спокойно.
Сева встал против трех фермеров, пытаясь что-то сказать. Они смотрели на него хищно и презрительно, словно ожидая, когда он даст им нормальный повод затоптать его в черный мазут.
— Шо ты делаешь? — сказал наконец Сева фермеру с трубой.
— А шо? — ответил тот, вытирая ладони о кожаные штаны.
— На хуя машину портишь? — Сева пытался говорить сурово.
— Ну хочешь — давай тебя буду портить, — ответил фермер и двинулся на Севу своим брюхом. Двое других тоже стали смыкаться в тесный круг.
— Погодите-погодите, — подал голос пресвитер.
Все трое остановились и посмотрели в его сторону.
— Ну что вы? — миролюбиво продолжал пресвитер. — Мы с венчания едем. Я священник. Заехали к вам.
— Священник? — переспросил фермер в коже. — Откуда едете?
— Оттуда, — показал священник на восток. — С границы.
— Да там и церкви нет, — сказал на это толстобрюхий, перебросив трубу из правой руки в левую.
— Так нам и не нужно церкви, — сказал на это пресвитер. — Мы и без церкви венчаем.
— Баптисты? — хмуро переспросил кожаный.
— Штунды, — подсказал ему сосед.
Лица фермеров помрачнели еще больше.
— Ладно, — сказал тот, что с трубой, — пошли к агроному, ему расскажете, что у вас за церковь.
— Послушайте, — попробовал мягко возразить пресвитер, — нам нужно ехать, нас ждут, будут искать.
— Дядя, — сказал ему на это чувак с трубой. — Будут искать — найдут. А сейчас пошли к агроному. Ясно?
— Ну пошли, — неуверенно сказал пресвитер.
— У вас есть телефоны? — спросил толстопузый.
— А что? — не понял его Сева.
— Давай сюда, — коротко приказал фермер.
— Да ладно, — попытался отказаться Сева.
Фермер перехватил трубу обеими руками и быстрым ударом зафигачил Севе прямо в живот. Сева сложился, как раскладушка. Пресвитер бросился было на выручку, но один из фермеров заступил ему дорогу. Я поспешил к ним, Тамара выскользнула следом. Нас сразу же окружили четверо, те, что были позади. Ближе всех оказался невысокий молодой фермер с каким-то полупанковским ирокезом на голове и новенькой монтировкой в руках. Я остановился, загораживая от них Тамару.
— Телефон давай, — снова сказал Севе фермер с трубой.
Сева молча вытащил мобло, отдал брюхастому. Один из фермеров залез в волгу, выдернул ключи, спрятал себе в карман.
— Теперь ты, — сказал фермер, приставив трубу к пресвитеровой груди. — Давай телефон.
— У меня нет, — потерянно ответил священник.
— А как же ты с приходом контакт поддерживаешь? Посмотри у них, — сказал панку, показывая на нас с Тамарой.
— Так, женщина, — панк с готовностью потянулся к Тамаре, — телефон давай.
Тамара испуганно запищала.
— Остынь, — перехватил я его руку. — Нет у нее никакого телефона.
— А ты чего быкуешь? — повернулся ко мне панк.
— А ты? — я засунул руку в карман синего пиджака, сжимая подаренные перевозчиками электроножницы.
Панк краем глаза заметил, как остро оттопыривается мой карман, решил не рисковать и быстро погас.
— Ладно, — сказал, — нет так нет. А у тебя самого?
— Хочешь обыскать? — спросил я его.
— На хуй ты мне нужен, — сказал на это панк. — Короче, Вовец, — крикнул брюхастому, — тут всё чисто.
— Ну что, — ответил на это Вовец, — пошли?
И, отдав Севин мобильник панку, пошел первым. Мы потянулись за ним, оставив волжану пусто и открыто стоять посреди черных накатанных колей. Я шел и мысленно повторял: лишь бы никто не позвонил, лишь бы никто не позвонил. Пес обнюхивал колеса, шерсть его блестела на октябрьском солнце.
Прошли гаражи, миновали тягачи с комбайнами, вышли к большому складу, выстроенному из шлакоблоков. Сбоку в стене была дверь. Возле нее топтались еще несколько фермеров. Увидев нас, все разом заговорили.
— Шо, Вовец, заложников взял? — крикнул один, высокий и лысый, в длинной кожаной куртке.
— Давай их в гараже закроем, пусть их крысы сожрут, — предложил другой, короткий, в очках и тяжелом кожаном картузе, делавшем его похожим на подсолнух.
— Да, а телку в кукурузе прикопаем до весны! — поддержал их третий, в кожаной жилетке и каких-то засранных джинсах.