— На второй полке четко написано “содовая”. То есть на ней может стоять только
содовая. Фрукты к полке с содовой отношения не имеют.
Я выдвинула ящичек и швырнула туда манго, вероятнее всего, раздавив его. Но мне
было все равно. Придя в мой дом, разгромив мою кухню и нарушив систему хранения
продуктов в моем холодильнике, Триша пересекла черту.
— Это не так важно, Эйвери, — сказал папа, процеживая содержимое одной из
кастрюль. — Просто заблудившийся манго. Ничего ужасного.
Само собой я и не ждала, что он поймет меня. Он видел только сексуальную
женщину за тридцать, желающую встречаться с ним. Не стоит надеяться, что папа
посмотрит на вещи трезво до тех пор, пока в нем бушуют гормоны.
— Тем не менее, — сказала я, беря содовую и захлопывая дверцу холодильника. — В
следующий раз смотрите на ярлыки и кладите продукты на отведенное место.
Я протопала в свою комнату, и с каждым шагом моя злость закипала все сильнее. Так
и начинаются катастрофы. Папа пустил Тришу в наш дом, позволил ей творить все, что
вздумается, а когда эти отношения закончатся, мне придется работать сверхурочно, чтобы
вернуть все обратно.
Когда мама еще жила здесь, вещи часто лежали не на своих местах. Например, ее
ключи висели на крючке для чашек. Или одна из туфель лежала на книжной полке. После
ее ухода, я каждый день по многу часов убирала, систематизировала и приводила вещи в
порядок. Моя система работала. Папа с Ианом никогда ничего не теряли. Они всегда
знали, что где лежит благодаря крошечным ярлычкам, которые я наклеила почти на все
вещи в доме.
А теперь эта женщина хочет вторгнуться и все разрушить. Неужели так трудно
прочесть ярлык?
Меня напугал стук в дверь. Я хмуро посмотрела на нее. Почему папа не оставит
меня одну? Я была не в настроении для глупых разговоров по душам отца и дочки с
объятиями, которые должны все уладить.
Я распахнула дверь.
— Пап, я не хочу…
Внезапно я остановилась, закрыв рот. Это был не папа, а Триша. Она улыбнулась
мне, но я видела в ее глазах волнение и неуверенность.
— Я зайду на секунду? — спросила она.
Я открыла дверь шире и отвернулась, встав рядом со столом, скрестив на груди руки
и смотря на нее.
Триша восприняла это как молчаливое приглашение войти, шагнула в комнату и
осмотрелась вокруг, разглядывая полки с академическими наградами на лавандовых в
серую полоску стенах. Рядом стоял шкаф с книгами по медицине, несколькими мягкими
игрушками и куклами, которые остались у меня с детства. Фиолетовые подушки на
аккуратно заправленной кровати лежали по порядку, от большей к меньшей. Все было
чистым и упорядоченным, все на своем месте. Так, как я любила.
— Красивая комната, — сказала Триша. — И рентген дополняет обстановку.
Она указала на фоторамку с рентгеном, который я сделала в десять лет, когда Эллиот
разрешил нам с Ханной съехать на великах по маленькой рампе, сооруженной им из
старого деревянного забора и автомобильной шины. Ханна справилась с этим на ура, а я
при столкновении с рампой запаниковала, вильнула рулем вправо, упала на тротуар и
сломала руку. Это был единственный раз, когда я ломала себе кости.
Воспоминание об Эллиоте с Ханной, украшающих мой гипс рисунками и надписями
заставило меня слегка улыбнуться. Но затем я вспомнила, что в тот день в больницу меня
47
https://vk.com/romantic_books_translate
отвез папа, потому что мама не вставала с постели. Последние два года, что она провела с
нами, она много лежала в постели.
Моя улыбка померкла, уступив место мрачному взгляду.
— Что ж, — сказала Триша, прокашлявшись, когда я ничего не ответила, — я хотела
извиниться за то, что положила продукты не туда, где им положено быть. Твой папа
рассказал мне, как сильно ты любишь порядок.
О да, могу представить, как папа рассказывает Трише, насколько я одержима
порядком. Время от времени папа бывает неряшливым, не так сильно, как мама в свое
время, но и назвать его самым аккуратным человеком в мире тоже нельзя. Он не понимал,
как сильно успокаивали меня наведение порядка и уборка.
— Все в порядке, — процедила я сквозь зубы. — Но в следующий раз не забывайте
класть вещи на отведенное место.
Триша уселась на край моей кровати, чуть сдвинув одеяло.
— Эйвери, я знаю, тебе сложно смириться с тем, что твой папа встречается с другой.