Она закрыла их внутри.
– Должна признаться, что я начинаю серьезно беспокоиться. Это не похоже на Рикардо – взять и испариться на столь долгое время, но, с другой стороны, они же мужчины. Что хотят, то и творят.
Витория пересекла офис и развернула гостевое кресло, стоявшее перед столом на постаменте. Сев в него, она скрестила ноги таким образом, чтобы приоткрылся разрез на юбке.
– Вы в порядке? – спросил Детектив. – Вы поморщились, когда присаживались.
– Ерунда. Просто хорошо потренировалась. – Она улыбнулась. – Мышцы болят после тренажерного зала.
– Мне следует уделять тренировкам больше времени. – Де ла Круз подошел к ней будничной походкой. – Вот это стол. Еще и на платформе.
– Мой брат любил производить впечатление.
– Любил? Или любит?
– Прошу прощения, мой английский не так хорош. – Она прикоснулась к своему лбу. – И где мои манеры? Я давно должна была предложить вам чай или кофе.
– Ничего страшного. Я заскочил в закусочную по дороге. – Он прокашлялся. – Значит, вы живете в Колумбии?
– Да, но у нас есть собственность в разных местах. Сан Паулу, Бразилия, Сантьяго, Чили… о, ну и Пунта–дель–Эсте, разумеется. Мой брат любит недвижимость, и я забочусь о его домах, заведую персоналом и хозяйством.
– Черт, вы покинули экватор и приехали в Колдвелл, Нью–Йорк, в разгар января. Без обид, но вы, должно быть, сильно беспокоились за Рикардо и Эдуардо. Моя жена ненавидит этот сезон в году.
– Вам следует отправить ее в путешествие.
– Она меня любит. – Мужчина улыбнулся и посмотрел на маленький блокнот в руках. – Вы можете сказать, когда примерно разговаривали с кем–то из своих братьев в последний раз?
– Как я уже говорила, это было много месяцев назад. Рикардо звонил мне.
– Как прошел разговор?
Она пожала плечами.
– Как обычно.
– Ничего не показалось странным?
– Прошу прощения, но почему мы обсуждаем моих братьев? То есть я рада по возможности помочь полиции, но я думала, речь пойдет о женщине, которую нашли мертвой?
– Просто пытаюсь нарисовать полную картину. Ваш брат Рикардо – очень видный бизнесмен в этом городе, и сотрудники галереи наперебой утверждают, что не видели его уже год. Как и вашего второго брата. А потом одного из сотрудников галереи находят мертвым прошлой ночью. Слишком много людей пропало. – Он выразительно посмотрел на нее. – Вам следует быть осторожной.
– Вы правы. Кажется, я просто не связала эти события.
– Так, о мисс Марго Форест.
– Извините… разве ее фамилия не Фортескью?
– Ее настоящая фамилия – Форест. Вы пересекались за те пару дней, что вы пребываете в Колдвелле?
Ну спасибо, Стритер, – подумала она.
– На самом деле, – пробормотала Витория, – она зашла в мой офис прошлым вечером… в смысле, в офис моего брата Эдуардо… перед уходом. Хотела поговорить о новом художнике, чьи работы она собиралась привезти.
– Вы не помните имя художника?
Она назвала случайно имя из тех, которые слышала в галерее:
– Дэймар Локаст… или Локаста?
– А, точно. Кто–то упоминал его. – Пометка. Пометка. – Во время разговора с мисс Фортескью поднимались иные темы?
– Нет. – Витория улыбнулась, теребя подол юбки. – Жаль, что я не могу вам помочь.
– Что вы делали в офисе своего брата?
– Что, простите?
– Почему вы были там? Это же его офис.
Витория обдумала различные варианты направления диалога. Она могла пойти разными путями и, обдумывая каждый поворот, чувствовала себя за карточным столом при игре в покер.
В итоге она демонстративно вздохнула.
– Я могу быть с вами откровенной?
– Думаю, вам же лучше быть откровенной, не сочтите за грубость. Мы ведем расследование убийства.
Она посмотрела в сторону, будто бы собиралась с мыслями. Потом снова перевела взгляд на детектива.
– Я очень сильно тревожилась за братьев. Как вам известно, наша культура сильно отличается от вашей. Как их сестре, мне положено сидеть и дожидаться новостей, а не пытаться выяснить все самостоятельно. Но спустя год… так или иначе, я пришла в офис Эдуардо посмотреть, смогу ли найти зацепку о местонахождении его и Рикардо. Понимаете, я оказалась в неловком положении. Они бы ни за что не одобрили мое вмешательство, и если они живы? Они будут в ярости на меня.
– У вас очень традиционная семья, да?
– Очень. – Она намеренно опустила голову, изображая замешательство. – Это одна из причин, почему я боюсь звонить властям. Если с братьями все в порядке, они будут вне себя от ярости из–за моего вмешательства в мужские дела. Правда, я не хочу верить, что с ними произошло что–то ужасное, но… что еще я могу думать? После смерти матери мы остались втроем. Меня не назовешь рискованной женщиной с большим опытом путешествий. Я до ужаса боялась поездки сюда из родного города, но они – моя единственная семья, я должна была приехать и найти их… господи, я же мямлю.
Чтобы убедиться, что она оказывает нужное впечатление, Витория представила тело Рикардо, его повисшую голову, рану на шее, серые лохмотья плоти… и мгновенно ощутила искреннюю печаль, сожаление и страх.
– Как думаете, что произошло с вашими братьями? – тихо спросил Де ла Круз.
– Я не знаю. – Она опустила глаза в пол. – Честно, не представляю.
– Вы знаете, что ваш брат Рикардо может быть связан с наркоторговлей?
Витория резко вскинула голову.
– Прощу прощения! Он продает искусство. Вот чем он дышит!
– Я не хотел оскорбить вас. – Мужчина вскинул руку. – Но, кажется, вы не до конца понимаете, чем он здесь занимался.
Витория хотела встать, но мышцы бедра свело судорогой, и когда она накренилась в бок, Де ла Круз подбежал к ней и придержал за руку.
– Мои братья – хорошие мужчины.
Рикардо уж точно. Эдуардо всегда не хватало серьезности.
– Я не позволю очернять память о них подобными домыслами.
– Вы снова говорите о них в прошедшем времени.
Она оттолкнулась от детектива и подошла к окнам. Там не на что было смотреть, никакой услады для глаз. Лишь ряд витрин магазинов, расположенных по ту сторону от Маркет Стрит, в домах времен 1920–х.
– Мисс Бенлуи, послушайте, я не хотел расстроить вас. – Пауза. – Просто подумал, что лучше вам владеть информацией на случай, если они свяжутся с вами. Что вам не нужно – так лезть в это дело.
– Мне ничего не известно о таком бизнесе. – Она повернулась к нему и поправила пиджак от «Эскада». – Я могу вам помочь чем–то еще?
– На самом деле, да, раз вы взяли на себя управление галереей, заменив ваших братьев, то я бы хотел получить доступ ко всем видеокамерам в помещениях.
Витория моргнула. И мысленно выругалась на родном языке.
Вот ее фиаско.
Она не подумала о видеокамерах. Как, черт подери, она могла не подумать о видеозаписях? И что на них может оказаться?
Ее мозг судорожно перебирал возможные варианты. Если она откажет, то они могут принудить ее каким–нибудь судебным предписанием… хотя она не знала, как они добьются разрешения на это, ведь, хотя Марго работала в галерее, убита она была не здесь. И, более того, если Де ла Круз действительно был в курсе участия ее братьев в наркобизнесе, то полиция может использовать данные для…
Для чего? Рикардо мертв. Эдуардо, должно быть, тоже. А она, официально, не в курсе произошедшего. Она связана только с озлобленными поставщиками в Южной Америке, а те никогда ее не выдадут: американские власти так далеко не дотянутся, во–первых, и все обвинения в ее сторону автоматически будут вменены и поставщикам.
Но если она даст Де ла Крузу доступ, может, они смогут выполнить грязную работу за нее. Она не знала, как управляться с компьютером или нарезать видеозаписи… она даже не представляла, где они хранятся. Но оба ее брата отличались скрытностью. В неположенных местах камер точно не будет.
Как, например, в этом офисе, подумала она, скользнув взглядом по потолку и не обнаружив ничего, хоть отдаленно похожего на записывающие устройства.