Он смирился с тем, что придётся иметь дело с Арахной. До обеда Тален рассчитывал управиться, а оставалось не так много времени и если продолжить выяснение, то можно и на обед опоздать (а если там опять рыба, то придётся есть её холодной, что много хуже), да ещё и в конец испортить отношения с палачами. Конечно, палачей не любили и боялись, даже больше, чем Дознание и Судейство, ведь деятельность тех и других была скрытной, где-то кого-то поймали, кого-то осудили. А палачи публично карали. Ну, последние полгода уже не всех успевали публично, но карали – за это их можно было презирать.
Арахна взяла протянутый лист от Талена, пробежала его глазами, взглянула на притаившуюся Аме – в голове незадачливой воровки даже пробежала мысль, что, может быть, эта девушка её пожалеет и отпустит?
Мысль была нарочито безнадёжной, исходила из человеческого «а вдруг» - такого вредного, губительного и неисправимого. А вдруг произойдет то, что не должно произойти? Не произойдёт – Арахна давала присягу Коллегии и Закону.
-Здесь нет печати Судейства, - Арахна была неумолима. Её лицо светилось торжеством. Однако к тому, что наказание для воровки отсрочено, это не имело никакого отношения. Для Арахны воровка была такой же рутиной, как и для Талена. И сама Арахна, проспавшая завтрак, тоже хотела уже на обед.
-Да брось! – взмолился Тален, - ну всего лишь печать! Сама знаешь, они закопались там…
-Здесь нет печати Судейства! – Арахна улыбнулась – широко и жутко. – Без неё я не возьмусь. И никто не возьмётся.
-Да чтоб тебя! – Тален обернулся на Аме, будто бы это она во всём виновата. – Арахна, милая, но мы так провозимся до самого…
-Здесь нет печати!
Тален помрачнел, но ненадолго. Внезапно лицо его осветилось детской радостью:
-Я пойду в Коллегию Судейства за печатью, но ты пойдёшь со мной. Так по параграфу двенадцать, подпункт…
Арахна фыркнула:
-Напугал!
В следующее мгновение они уже все вместе, с конвоем и пленницей, которая уже устала даже плакать от своего унизительного, затягивающегося пути, и спотыкалась обо всё подряд.
В Коллегии Судейства их встретил молодой мужчина, вынырнул откуда-то из-за полок и спросил:
-Вам чего? О…Арахна? Тален?
-Печать дай, а то эта работать не хочет, - не преминул пожаловаться Тален.
-Не имею права работать, - напомнила мстительная Арахна. – Привет, Авис!
Авис оглядел процессию, хихикнул и куда-то унёсся.
-Ненавижу его, - доверительно сообщил Тален, как будто не было для него снующих судей, молчаливого конвоя и никчемной воровки. – Ходит вечно, спорит со мной о методах!
-И с нами, - пожаловалась Арахна, также не принимая во внимание присутствующих. Для неё все это было рутиной. – Недавно спорил со мной о том, что я – палач. Мол, недостойно для женщины.
-Тяжело, я бы сказал, - пожал плечами Тален. – Всё-таки…
-Уловки есть, - прервала Арахна, - попадёшь на эшафот – покажу. Да не бойся ты – пошутила. А вообще, конечно, всё это нелегко, но путь закона и не может быть лёгким. Порою приходится переступать через всю свою суть, но выполнять долг.
Аме хотелось плакать, но она совсем охрипла от слёз и судорожно всхлипывала, не умея восстановить дыхание. Ей хотелось, чтобы было поставлено уже проклятое клеймо, чтобы всё это кончилось и она убралась от этих равнодушных людей подальше, плакать, смывать свою обиду и боль.
Хотелось кричать: «а я? Здесь я! Я не хочу слушать о ваших спорах! Я хочу жить».
Но кричать её отучили в первую ночь в тюремном заточении.
Тален хотел что-то сказать, но к ним лёгкой походкой подошёл Авис. В руках он сжимал коробочку с чернильной печатью. В глазах его плясала настолько откровенная радость, что Тален не выдержал:
-Чего бодрый такой?
-А я сейчас с вами поделюсь и вы тоже взбодритесь, - заверил Авис, ловко помечая нужные листы Талена. – Друзья, у нас сегодня на обед будет оленина!
Арахна и Тален издали одинаковой булькающий звук радости.
-Да ты что? – первой опомнилась Арахна. – Не врёшь?
-У начальства слышал, - Авис светился. – Представляете?
-Наконец-то хорошая новость! – оценил Тален, повернулся к Арахне, - давай покончим с этой, сегодня опаздывать на обед нельзя, а то достанется холодное!
Арахна уже спешила к выходу.
-Живее! – поторопил конвой Тален.
***
Они расположились в подвале Коллегии Палачей. Арахна спешила – она быстро прокаливала печать с отвратительной грубой надписью: «вор». Три буквы, запечатлённые навек на нежной девичьей коже должны были навсегда изменить её жизнь. Но Арахна об этом не думала, она думала о том, что на обед будет наконец-то оленина, а не рыба, что через две недели кончается сезон и нужно будет считать растраченные мотки верёвки и писать отчёты, а ещё о том, что скоро будет празднество одного из Девяти Рыцарей Луала, и будут танцы и она будет танцевать с Ависом…