— Но ведь существуют ещё книги, фильмы… Технологии, в конце концов! Почему обязательно переходить на личности?
— Так мы вносим разнообразие в собственное существование, разговаривая на абсолютно любые темы настолько откровенно, насколько это возможно для каждого из нас.
— Я заметила. — С сарказмом произнесла я. — Особенно хорошо данный факт отразила вилка.
— Мы хорошо знаем друг друга, свои и чужие границы, поэтому и выходим за них только тогда, когда сами этого захотим. Эдакая острая изюминка с привкусом риска. Попав в нашу компанию, ты автоматически стала «своей», и тебя сразу принялись прощупывать. Догадываюсь, что это было не очень приятно, но так было нужно для дела. Это своего рода проверка нового человека на вшивость.
— Нет, допустим, я понимаю… Но вилка?!.. Вам не кажется это как-то слишком?
— Я защитил честь своей невесты, что в этом такого?
— За это, конечно, большое спасибо… Но ведь я не по-настоящему ваша невеста.
Инквизитор рассмеялся:
— Но они-то об этом не в курсе! По их мнению, я не мог поступить иначе. Такая реакция вполне в моём стиле, и вся ситуация в целом была всего лишь очередной проверкой нашей искренности.
— Но вы могли его ранить!
— Не мог. Фагауль всегда носит одежду из специальной ткани, имеющей бронезащитные свойства.
Я покачала головой:
— Вы ненормальные…
Он молча усмехнулся и предложил мне руку, доиграть роль для конца.
Жизнь широкого профиля. Ожидание
— Лауль? — Я осторожно постучала и заглянула в комнату. — Можно войти?
Не дождавшись ответа, я переступила порог и опустила за собой дверь.
Инквизитор сидел за столом спиной ко мне, склонившись над экраном с выведенными злополучными копиями. Да, та папка оказалась нужной и самой проблемной, в остальных бумагах не обнаружилось ничего достойного внимания.
Все последние дни Инквизитор проводил здесь, погружённый в непонятные расчёты, лишь изредка спускаясь в столовую, но мысленно продолжая находиться наверху, в своём маленьком кабинете.
— Лауль, вы не очень заняты? — Спросила я несколько громче. — Я не помешаю?
Он оторвался от экрана, где что-то писал, и повернул голову в мою сторону:
— Что-то случилось?
— Нет-нет… — Я смущённо потупилась. — Просто хотела уточнить, когда вы меня отпустите…
— Когда закончу расшифровку.
— И долго вам ещё?..
— Не знаю. А что?
Я нерешительно переступила с ноги на ногу. Очень неловко было отвлекать занятого человека от важного дела. Вдруг я его с мысли собью…
— Ну? — Поторопил меня Инквизитор.
— А Элуаль ещё не спохватился, что кто-то хозяйствовал в его кабинете?
Лауль полностью развернулся ко мне лицом и сложил руки на груди:
— Ты настолько не уверена в себе или забыла сообщить мне о каком-то проколе?
— Нет! — Замотала головой я. — Всё прошло достаточно гладко. Я просто интересуюсь. Мало ли, вдруг…
— В нашем деле не должно быть никаких «вдруг»! — Строго заметил Инквизитор. — Говори прямо, зачем пришла и дай мне уже спокойно поработать. Я не знаю, сколько в моём распоряжении времени, но, думаю, не так уж и много. Итак? Я тебя слушаю.
От его напора я почувствовала себя совсем нехорошо. Живу в прекрасном доме, меня обслуживают, кормят и одевают… Я даже в саду могу гулять! И всё равно продолжаю чего-то хотеть, неблагодарная такая…
Но это был дом Инквизитора, просторная и временно уютная клетка, где я сходила с ума от одиночества и безделья. И я с ужасом ждала момента расплаты за этот роскошный отдых. Хорошо, если обойдётся лишним делом, а если Лауль так и не захочет меня отпускать? Захочет вечно пользоваться моими услугами задаром, пугая судьбой давно почившего Ганса?
Напарника я, кстати, не видела с момента неудачного проникновения в музейное хранилище.
В общем, у меня были причины желать завершить наше сотрудничество как можно скорее.
— Я хотела узнать, когда будут другие задания. Я устала бездействовать!
— Разве ты куда-то торопишься? — Иронично изогнув бровь, поинтересовался Лауль.
Я смутилась:
— Нет… Просто Ганс… Он же даже не знает о нашем договоре!
Инквизитор хмуро посмотрел мне в глаза и вернулся к работе, так ничего и не ответив.
— Вы слышите меня? Я хочу убедиться, что он жив!
— Он жив. — Сухо сообщил Инквизитор.
— И в порядке! — Поспешно уточнила я.
— Даю слово.
— Лучше дайте мне с ним поговорить!
Голова, обращённая ко мне затылком, беззвучно повернулась из стороны в сторону.
— Ну, хотя бы увидеть!
— Ты мне не доверяешь?
Я не знала, что ответить. Хотя угрозы в его голосе я не слышала, моим собеседником всё равно оставался Инквизитор…
— Послушай, я сейчас очень занят. — Устало, но вполне миролюбиво сказал Лауль. — Давай поговорим как-нибудь потом.
— Когда?
— Не знаю. — Чуть более раздражённо ответил он. — Потом. Иди, отдохни. Займись чем-нибудь.
Мне ничего не оставалось, кроме как послушно уйти, унося в груди стойкое неприятное чувство фальши. Что-то во всём этом было неправильно, и доверия Инквизитору как-то уже не было.
Жизнь широкого профиля. Размышления
Я чувствовала, что Гансу плохо. Иначе и быть не могло! Вначале его наверняка пытали или хотя бы просто пугали пытками. Потом, если Инквизитор не соврал, оставили в покое, но без информации, в пустом бесконечном ожидании. Скорее всего он сидел взаперти где-нибудь в камере, вероятно в подземелье, возможно даже далеко от усадьбы… У каких-нибудь друзей Инквизитора, таких же, как и он сам, если не хуже.
А самое главное Ганс не знал и не мог знать, что со мной и где я. И если его физическое состояние на самом деле было в норме, то о моральном я не могла говорить так уверенно. Порой даже мне было плохо.
Итак, я приступила к поискам. И начала с простого, хоть и самого невероятного.
За три дня я методично обошла все доступные мне этажи усадьбы, заглянула во все возможные помещения, отметив на схеме в своей голове те их них, что были закрыты.
Вскрывать их без оборудования, да и с ним тоже, было рискованно, поэтому ещё пять дней у меня ушло на слежку, не наведываются ли в эти комнаты слуги, охрана или сам Инквизитор. Ведь должен же был кто-то носить Гансу еду…
Как я и ожидала, мои старания были пусты, а неизведанными остались наглухо закрытые чердачные помещения, к которым никто никогда даже не приближался, да печально известное подземелье из трёх этажей.
Его минус первый этаж был вполне себе хозяйственный — там располагались кладовые, прачечная и другие подсобные помещения, вовсю используемые прислугой, а также гараж и помещения охраны, включая серверную сигнализаций. Искать на нём Ганса было бы не очень умно, да и бродить там просто так, не вызывая подозрений, было нельзя. Зато ниже начиналось самое интересное: лабиринт и бесконечные пыточные, слегка разбавленные обыкновенными камерами. Именно эти схемы были наименее полными в моей голове не только в силу их там практического отсутствия, но и в силу их неполноценности. Среди полученных нами с Гансом данных эти два этажа были изображены слишком поверхностно, без особых подробностей и без соответствия реальным размерам. Кое-где на схеме просто красовались лаконичные надписи. Единственным заслуживающим внимания элементом были ходы, благодаря одному из которых мы с Гансом успешно выбрались из усадьбы живыми в первый раз. Либо их кто-то намеренно изучал извне, добывая данные практически вручную, либо на свой страх и риск их слила охрана, либо какой-то счастливчик имел возможность изучить строение нижних этажей усадьбы, но от ужаса пережитого не смог запомнить никаких подробностей, кроме возможных путей спасения своей шкуры…
Мне надо было проникнуть на эти этажи, обойдя сигнализацию и открыв пару несложных замков. Мы с напарником уже раз совершали подобное, но тогда вся усадьба была поднята на уши, ослепшая без камер и всяческих датчиков охрана всем составом гонялась за нами по тёмному дому, снятая со всех постов. То был хороший вариант ныне недоступного мне отвлекающего маневра, за который, я уверена, все уже получили от Инквизитора по первое число.