Полностью лишённая сил Роза, еле волоча ноги, вошла в собственную спальню. Миновав пару метров, девушка устало плюхнулась спиной на кровать и, наконец-то ощутив умиротворение, раскинула руки в стороны, поудобнее устраиваясь на мягком матрасе. Её тяжёлое дыхание громко раздавалось по всей царской спальне, пока Кобра приходила в себя после последней зачистки. Вечерняя миссия выдалась на редкость сложной, тем более для Малиновской, у которой она была не первой за весь день. Лёжа на кровати и томно прикрыв глаза, Роза планировала просто спокойно заснуть в одиночестве, даже не задумываясь о том, что кто-то ещё мог прийти сюда. А зря. Ведь ровно через десять минут её покой нарушил никто иной, как надоедливый Лёша. Даже не делая вид, будто не собирался разбудить Розу, он вошёл в спальню, при этом громко хлопнув дверью, и тут же начал разговор.
— Зачем ты себя так изводишь, Малиновская? — подойдя к кровати девушки, полицейский уселся рядом, приподнял её руку и демонстративно отпустил, чтобы обессиленная та вновь рухнула на матрас.
— Даже если ты помрёшь от переутомления, это не исправит чужих ошибок, не обращая внимания на то, что Кобра по-прежнему игнорировала его, продолжил говорить Лёша, понимая, что затрагивал больную тему, — Лилиана погибла не по твоей вине, и остальные люди на этой планете — тоже.
Краем уха уловив то, что бормотал где-то поблизости полицейский, Роза наконец-то соизволила ответить.
— Это мой долг, — коротко констатировала факт она, так как на более длительные препирания у Малиновской просто не было сил.
Поняв, что всего вышесказанного было явно не достаточно, полицейский решил немного сильнее надавить на собеседницу, спровоцировав её на полноценный разговор, как это было раньше, подколом.
— Твой долг помочь планете, а не спасти её в одиночку. Посмертно, — прежде, чем произнести последнее слово, Лёша сделал не большую паузу, акцентируя всё внимание именно на нём.
Этот поступок явно разозлил Розу, однако, всё ещё находясь в бессильном состоянии, девушка лишь открыла глаза и ответила:
— Если ты пришёл читать мне нотации, то лучше заткнись. И дай спокойно поспать. Итак тошно, — девушка лениво потёрлась щекой о собственное плечо, а затем, закрыв глаза, вновь попыталась уснуть.
Удивлённый тем, что даже на его уловку Роза отреагировала не так, как обычно, полицейский, не желая сдаваться, решил применить другую тактику. Медленно склонившись к полу-спящей собеседнице, он аккуратно убрал прядь волос с её лица и задал вопрос, на который надеялся услышать ответ «да».
— Хочешь, я расскажу тебе то, что вмиг поднимет твоё настроение?
Но Малиновская отреагировала на это предложение совсем не так, как от неё ожидалось. Всё так же неподвижно лёжа на кровати, девушка выдала вовсе не тот ответ, который должен был прозвучать.
— Моё настроение в данный момент поднимется, только если я сдохну прямо здесь и сейчас, — лениво протянула Кобра, при этом тяжело вздохнув, и перевернулась на бок, чтобы удобнее было спать.
— Не думал, что ты так быстро сдаёшься… — в ответ на сказанное упрекнул её собеседник, — И это почти международная преступница по кличке Кобра. Даже не верится, это тебя я не смог поймать.
Он продолжал говорить, всё больше и больше провоцируя девушку на вспышку гнева, чтобы хоть как-то привлечь её внимание. Но собеседница упорно не желала поддаваться. Открыв глаза, Малиновская опять перевернулась на спину, понимая, что спокойно поспать ей сегодня точно не удаться, и вслух опровергла мнение полицейского о себе.
— Не такая я уж и хорошая воровка, раз ты вообще сейчас со мной разговариваешь. Я провалила ограбление, решавшее мою судьбу. Более того, я даже царица фиговая. Каждый день гибнут люди, а я лишь валяюсь на кровати и треплюсь с тобой о всякой ерунде потому, что не знаю, что мне сделать, чтобы остановить весь этот кошмар, — слова Розы прозвучали крайне убедительно, было похоже, что она уже и сама не верила в собственные силы.
Провал за провалом полностью выбили Кобру из колеи. Она ещё никогда не ощущала себя такой жалкой и беспомощной как теперь. Девушка была настолько противна сама себе, что ей хотелось заснуть и никогда не просыпаться, только бы не видеть реальность, не осознавать собственную никчёмность. А Лёша в данный момент как никогда сильно мешал ей в этом начинании. Сообразив, что Малиновская впала в глубокую депрессию, причём абсолютно не обоснованно, полицейский решил ни в коем случае не спускать всё на тормозах. Он то знал, что во всём вышеперечисленном не было вины Розы, и если смерти на Клониксе ещё хоть как-то подходили под причину для самобичевания его собеседницы, то вот проваленное ограбление ну уж совсем нет, всё ведь было подстроено. Откуда Кобра вообще могла знать, что её же предполагаемый жених так просто сдаст воровку правоохранительным органам, конечно ниоткуда, и лишь поэтому она до сих пор считала повинной во всём собственную некомпетентность.
— Прежде всего, прекрати жалеть себя, — посоветовал или, скорее, настоял на своём полицейский, — Тебе не идёт. Мне даже ругаться с тобой не весело стало, — констатировал факт он, мысленно отметив, что действительно слишком соскучился по их язвительным словесным перебранкам за этот период.
Встав с кровати, Лёша ловко ухватил девушку за одно из запястий и, применив силу, резко поднял её с места, предназначенного для необоснованных самоуничижений.
— В сорванном ограблении нет твоей вины, — не медля сообщил Малиновской новость он, ту самую, которую так давно хотел поведать.
— Что? — только сейчас придя в более или менее адекватное состояние, Роза отбросила отчаянное желание поспать в сторону и полностью сконцентрировала собственное внимание на том, что говорил ей собеседник.
Девушку не на шутку заинтересовало заявление, что она ни в коем разе не была причастна к провалу, за который она так долго винила себя. Однако энтузиазм Кобры так же быстро, как появился, прошёл. Ведь она осознала, что даже если всё это было на самом деле так, то опровергнуть убеждение Адриана в её некомпетентности, Малиновская уже не имела ни малейшей возможности.
— В любом случае, какая теперь разница? — с приободрёно заинтересованного, тон Розы опять сменился на депрессивно-безразличный, — Я ничего не смогу доказать. Разве что показать тебя отцу. Только вряд ли твоя нахальная рожа вызовет у него хоть какие-то эмоции, кроме желания продырявить твою ментовскую башку.
— Пойдём со мной, я тебе кое-что покажу, — всё ещё продолжая держать собеседницу за руку, Лёша направился к выходу из спальни, заставив Кобру последовать за ним, — А то смотреть на тебя уже тошно, — на ходу добавил он, — К тому же, моя башка нам обоим ещё пригодится.
— Ладно, даже отвечать на это ничего не хочу, — наконец-то сдалась Малиновская, и молча позволила тащить себя куда-то в неизвестном направлении.
— И не надо, — одобрил её решение полицейский.
Спустя пару минут, миновав несколько изгибов широких дворцовых коридоров, Лёша и его собеседница оказалась в тренировочном зале, том самом, в котором Роза совсем недавно проходила проверку на подлинность. Не понимая, зачем Лёша её сюда привёл, девушка выдернула у него из ладони своё запястье и с недовольством уставилась на собеседника. Однако полицейский не спешил ей говорить что-то ещё. Настроив аппарат, показывающий воспоминания так, как ему это было нужно, Лёша уселся в кресло, и постарался сконцентрироваться на том фрагменте, который он хотел продемонстрировать Кобре. На противоположной от него стене, образовался светящийся прямоугольник, и там, словно в телевизоре стал транслировался диалог Кирилла с шефом Дэвисом, сначала первый, затем второй. Все те встречи и разговоры, на которых присутствовал непосредственно Лёша. Не ожидая подобного, Малиновская завороженно всматривалась в изображения, будто не веря своим глазам. Фрагменты воспоминаний закончились, а Роза до сих пор продолжала неподвижно стоять и пялиться в стенку, где совсем недавно было наглое самовлюблённое лицо Кирилла. Записав всё только что продемонстрированное на флешку, полицейский встал из кресла и извлёк носитель информации из устройства, а затем протянул его Малиновской.