— Вот же ублюдок! – только и смогла выдавить из себя Кобра, немного отойдя от увиденного, и забирая флешку, — Саша был прав. Я всегда знала, что Кирилл мразь, но путаться с ментами это низко даже для него, — совсем позабыв с кем она разговаривала в данный момент, полностью придя в себя, зло высказалась Малиновская.
— Эй… — обиделся на неё Лёша, — Поосторожнее со словами, ваше высочество. Я вообще-то тоже из полиции, — тактично напомнил о своей профессии он.
— Прости, — поняв какую глупость она сморозила, слегка покраснев, извинилась девушка.
Тяжело вздохнув, воровка припрятала носитель информации в карман и устало прислонилась спиной к стене, чувствуя, что впервые за последние несколько недель, настроение у неё действительно поднялось.
— Всё в порядке, — успокоил её полицейский, — Теперь ты сможешь доказать, что всё было подстроено, и избавиться от этого чмыря, — судя по тому, как Лёша только что обозвал Кирилла, последний ему тоже не нравился.
К концу этой фразы подойдя к Розе чуть поближе, полицейский легко коснулся её подбородка. Воспользовавшись моментом, когда собеседница была в более или менее приподнятом настроении, Лёша хотел было поцеловать Кобру, однако она так и не дала ему этого сделать, заговорив раньше.
— Если мы когда-нибудь вообще сможем вернуться на Землю, — девушка тяжело вздохнула, и добавила ещё несколько слов запинаясь от внезапно накатившего волнения, — Но… И там мы всё равно… — Малиновская хотела сказать, что они всё равно никогда не смогут быть вместе, однако эта фраза оборвалась на середине, так и оставшись незаконченной.
Глядя Лёше прямо в глаза, в которых явно читался вопрос «почему», Роза быстро убрала его руку со своего лица и, отойдя от стены, дабы окончательно лишить сцену всяких намёков на романтику, попыталась переключиться на обычный разговор.
— Зачем ты мне помогаешь? — с интересом задала волновавший её вопрос она, — Ты ведь должен меня ненавидеть. Ты полицейский, а я воровка. Когда мы окажемся на Земле, всё будет по-старому, разве не так? – произнося эту фразу, Роза старалась подавить собственные эмоции, вызывавшие у неё желание ответить на неудавшийся поцелуй, сама не зная, кого она больше пыталась убедить в правильности собственных слов, — И не говори мне, что делаешь это потому, что тебе больше не весело со мной ругаться, это слишком дурацкая отмазка.
От части, воровка знала ответ на только что заданный ей вопрос, но девушке почему-то очень хотелось услышать совсем другое.
— Потому, что я так хочу, — не задумываясь признался Лёша, — Я бы рад ненавидеть тебя, Малиновская, но не могу, — эти слова дались ему тяжело, примерно так же как Кобре, если бы она вдруг попыталась признаться в своей привязанности к нему, — Не могу, с того самого дня, как встретил тебя впервые. Ты вызываешь у меня бурю чувств и эмоций, не понимание, раздражение, сочувствие восхищение, и… — В этом месте он запнулся, сделав небольшую паузу между словами, как будто выжидая чего-то. И, по всей видимости, собравшись с духом, добавил последнее существительное в вышеперечисленном списке, — И любовь…
Вслух огласив то, что он никогда и никому не собирался рассказывать, признав свою собственную слабость и беспомощность перед потенциальным врагом, Лёша резко ухватил девушку за запястье, и будто в подтверждение собственным словам вновь крепко прижал её спиной к стене. Прошла ещё секунда прежде, чем их губы соприкоснулись, и по инициативе полицейского Роза и Лёша слились в страстном поцелуе. Поначалу воровка пыталась сопротивляться, однако осознав, что он был всё же сильнее её, сдалась. Этот поцелуй продлился ещё некоторое время и, не смотря на то, что пара двояко относилась друг к другу, одновременно ощущая и ненависть, и любовь, он всё же был приятен для обоих. Оторвавшись от губ Розы, Лёша продолжил говорить:
— И я ничего не могу с этим поделать. Между нами есть какая-то связь. Ты ведь тоже ощущаешь это, каждой клеточкой своего тела, — закончив предложение, полицейский вновь уставился девушке в глаза, будто пытаясь высмотреть что-то в её серо-голубых радужных оболочках.
Внезапно Роза почувствовала то, что никогда ранее не ощущала. Её тела коснулось некое тепло, как будто вся энергия, существующая между ними с полицейским стала просачиваться через её нежную кожу. Девушка невольно вздрогнула теперь уже не только глазами, но и всем своим существом ощутив присутствие Лёши поблизости. Казалось, она не просто осознавала, что он был рядом, а действительно чувствовала его, как это было сказано ранее каждой клеточкой своего тела так, как это делали монстры из её кошмаров. Ощущали присутствие друг друга природными тепловыми сенсорами. Теперь она уже не только видела его глазами, а чуяла ту самую связь, о которой только что говорил полицейский, будто они являлись двумя родственными душами, наконец-то нашедшими друг друга в этом холодном мире. Между ними было единство, не только духовное, но и похоже физическое, раз их так сильно влекло друг к другу, что они могли чувствовать присутствие.
— Ощущаю, — наконец-то отозвалась Малиновская, и тут же разрушила создавшуюся между ними идиллию, — Но, мы не сможем быть вместе, ни здесь, ни на Земле. У нас нет будущего. Мы слишком уж разные, — Кобра оттолкнула полицейского от себя, чтобы ещё раз не поддаться желанию вновь поцеловать его.
Чувство, именуемое запретной любовью, сейчас одолевало девушку, оно заставило её покориться, позволить спровоцировать себя на этот разговор. На поцелуй. Но где-то в глубине души Малиновская осознавала, что она была права. У них с Лёшей не было будущего, такие разные ещё совсем недавно враги, а теперь… Теперь… Она не могла подобрать слово, чтобы охарактеризовать их отношения на данный момент. Сокомандники, товарищи, друзья, любовники. Ни одно их определений до конца не подходило им. Они ненавидели друг друга лютой ненавистью и одновременно ощущали платоническую связь, как будто были одним целым. И это действительно заводило в тупик. Роза понимала, что любила Лёшу по-настоящему, впервые испытывала такие чувства к кому-то. Пожалуй, что-то подобное она ощущала лишь к своему лучшему другу Саше, но он сейчас был далеко от неё и не мог помочь разобраться во всём том, что испытывала Кобра. Так или иначе, для Розы роман полицейского и воровки являлся чем-то неестественным. А значит, остановить всё это нужно было сейчас, пока они не зашли слишком далеко, чтобы потом, вернувшись обратно на Землю, решать, что делать дальше. Пытаться убить друг друга или противостоять всем и вся ради собственных отношений. А ведь скорее первое, чем второе им обоим ещё предстояло пережить.
Где-то в коридоре, за дверью тренировочного зала послышались шаги людей. Поняв, что сейчас в комнату войдут другие военные, Малиновская быстро попыталась сменить тему, так и не дав Лёше произнести хоть что-то в ответ.
— Нам нужно обучиться управлению кораблём. На первой нашей зачистке мы оказались бесполезны потому, что не умели этого, — Кобра говорила спокойно и уверенно так, будто весь их диалог до сего момента посвящался именно теме борьбы с монстрами, а ни чему-то другому.
В помещение вошло несколько военных. На резкую смену темы разговора полицейский отреагировал так же неожиданно.
— Как прикажете, ваше высочество, — с обидой произнёс он, ярко выделив последнее словосочетание, и направился прочь из тренировочного зала, при этом грубо растолкав шедших ему на встречу людей.
«Прости», — единственное слово промелькнуло в голове Кобры, когда она проводила уходящего Лёшу взглядом. Однако так и не произнесла этого вслух. Было поздно, да и уже незачем.