Немного придя в себя, девушка осмотрелась. Помещение, где она находилось, было прямоугольным и достаточно просторным. Железная плита, к которой была прикована Роза, стояла на небольшой платформе, возвышающейся от пола прочей комнаты всего на три ступеньки. Справа от Малиновской размещался прямоугольный продолговатый стол, на котором лежали разнообразные инструменты для каких-то опытов, здесь было всё: и скальпели, и пробирки в держателе, и какие-то прочие страшные штуки, которыми точно можно было причинить неимоверную боль. Слева от Кобры был примерно такой же предмет мебели, вот только на нём аккуратно разложенное, словно музейные экспонаты, возлегало всё то оружие, что Роза прихватила с собой для побега. Это был стандартный военный набор: семь гранат, пулемёт, два пистолета, две катаны и нож. По обоим краям комнаты в ряд стояли резервуары с водой, в которых мирно дремали ящерицы. Слева над резервуарами была большая дыра в потолке и оттуда вниз спускалась толстая железная балка. А справа, кусок обвалившейся бетонной плиты, образовывал скат со второго этажа. Прямо напротив Розы был выход из этого помещения, к нему вёл небольшой сетчатый железный мост, который перекидывался через прямоугольную дыру в полу, заполненную водой. В правом дальнем углу от Малиновской и в левом ближнем, стояли две огромные клетки с толстыми переплетающимися, словно корзина, пластами железа, заменявшими прутья. Такие же квадратные штуковины висели на крючках под потолком. Видимо две эти клетки что-то или кто-то заставил сорваться вниз и упасть на пол. Несколько крючков, абсолютно свободно болтались из стороны в сторону, издавая неприятный скрип. В двух углах помещения были прикреплены большие пулемёты. А в стенах, виднелись маленькие отверстия, видимо служащие для включения лучей лазерной сигнализации. В общем, место было достаточно неприятным. И чем-то напоминало собой хранилище «ц» и испытательный полигон №10, слитые воедино.
Пробежавшись взглядом, девушка невольно поморщилась, представляя, что с ней собирались сделать дальше, если додумались держать её в подобном зале. И с ужасом осознала, что это был не очередной сон, а страшная реальность. Вот только одно не оставляло Розу в покое, не понимание, кто и зачем мог её сюда притащить, если Даша и Алексей были мертвы. И почему полицейский вырубил её тогда, на борту корабля.
Внезапно в комнате кто-то появился, и резко развернув голову в его сторону, Малиновская в шоке произнесла:
— Ты? Что здесь вообще происходит? – девушка тщетно задёргалась, будто это могло помочь ей вырваться из наручников, и удивлённо уставилась на пришедшего.
Что-что, а увидеть сейчас именно этого человека Кобра никак не ожидала. Да у неё были сомнения на счёт последнего поступка Лёши, но то, что он содействовал врагам Розы, как-то не укладывалось у неё в голове. Да, это был полицейский. Именно он. Одет сейчас Лёша был примерно, как обычно: майка, джинсы, кроссовки. Вот только в данный момент наряд полицейского дополняли белый лабораторный халат и прямоугольные очки в серебряной оправе. Гордо прошествовав на середину комнаты, Лёша остановился, и тоже взглянув на Малиновскую, ответил на её вопрос:
— А ты ещё не поняла? Я и есть Алексей Островерхов. Добро пожаловать в моё скромное убежище, — полицейский развёл руками, будто приглашая воровку к себе домой, и громко расхохотался.
В один момент Роза испытала бурю эмоций, шок, разочарование, боль, гнев, ненависть, отчаяние. Причём, последнее чувство было сильнее всего.
— Не может быть, — тихо произнесла Малиновская и, опустив голову, крепко зажмурилась, всё ещё не желая верить в то, что это была реальность.
Девушка встряхнула головой, пытаясь откинуть страшные видения, в которых её любимый Лёша был тем безумным учёным, что уничтожил практически всю планету. Но жестокая картина не исчезала. И окончательно убедившись, что это была реальность, Роза сдалась. Перестав бесполезно дёргать головой, девушка вновь открыла глаза и, с болью взглянув на насмехающегося над ней собеседника, добавила:
— Я догадывалась, что с тобой что-то не так, но это…
Фраза Малиновской так и осталась незаконченной, она была настолько шокирована только что полученной новостью, что даже не могла подобрать нужных слов. Роза чувствовала себя, преданной, обманутой, использованной. И это было на редкость мерзко, ведь Кобра действительно успела полюбить полицейского. А он лишь, воспользовался ей и её чувствами для достижения собственных целей.
Краем уха уловив слова Розы, Лёша даже перестал смеяться, и немного успокоившись ехидно переспросил:
— Что-то не так? А что может быть так, с человеком, которого превратила в монстра эта мерзкая планета.
К концу фразы спокойное ехидство Островерхова сменилось, ярыми гневом и ненавистью. Ему настолько был противен Клоникс, что учёный даже сжал пальцы обеих рук в кулаки и на ладонях его наверняка остались вмятины от ногтей. Лёша презирал эту планету столь сильно и просто не мог спокойно говорить о том, что она сделала с ним. Держать себя в рамках аристократического безразличия, тактично изображая, что его не волновало то, что здесь вообще происходило ранее.
Видя, с каким гневом и ненавистью её собеседник отзывался о ни в чём не повинном Клониксе, Роза решила возразить.
— Ты сам виноват в том, что с тобой произошло. Никто не заставлял вас с Владом продолжать свои опыты, — с отчаянием и отвращением выкрикнула Малиновская, ещё раз резко дёрнувшись на прямоугольной железяке.
Острые шипы опять пронзили уже имеющиеся на её руках раны, и кровь из них потекла с новой силой. Поморщившись от боли, девушка не отвела взгляда от своего собеседника.
Её слова и глупые попытки вырваться, заставили того ехидно рассмеяться.
— Ха-ха… Неужели ты наивно полагаешь, что запрет царицы на продолжение экспериментов имел хотя бы какое-то значение? – тут же задал риторический вопрос Лёша, и на мгновение замолчал, будто ожидая, что Роза ответит.
Но этого так и не произошло, а потому он продолжил:
— Человечество всё равно ждало от нас результатов. Да, твоя добрая прабабка была против опытов над людьми и всеми силами старалась свернуть наши разработки, но другие… Люди, занимавшие высокопоставленные посты, были только за. В погоне за властью, которую могли обеспечить им потенциальные неуязвимость и долголетие, давили на нас с Владом. К тому же сто лет назад народ полностью поддерживал такие эксперименты. И они поплатились за это, — в каждом новом слове было всё больше и больше ненависти и призрения, полностью убеждённый в своей правоте, Лёша искренне полагал, что жители Клоникса получили по заслугам за свою жажду силы и власти.
Если даже не меньше того, что им причиталось.
— Желая получить недостижимое, даже ценой человеческих жизней, общество, тем не менее, активно изображало протест. Условия для работы становились всё хуже. Постепенно лишая нас средств на проведение экспериментов, жители Клоникса всё больше и больше загоняли нас в угол. Вместо просторной лаборатории в городе нас тайно от царицы перевели в скромное подземелье посреди пустыни. Число учёных работающих над созданием вируса «долголетия» становилось всё меньше, не говоря уже о подопытных добровольцах. Вскоре, мы с Владом остались совершенно одни, запертые в этих песчаных катакомбах. Однако мы вынуждены были продолжать свою работу.
— Но… — немного придя в себя, попыталась что-то возразить Малиновская.
Однако Лёша не дал ей закончить, и просто продолжил говорить сам.
— Спросишь, что заставило нас продолжать разработки? – будто предугадав её вопрос, задал его учёный, — Ну, Влад всегда был помешан на своей работе. А я… — на секунду Лёша запнулся, будто решаясь, следовало говорить Розе об этом или нет.