Александр опешил, а затем резко спросил:
— Вы ведь не о Калунне сейчас говорите?
— Разумеется, о ней. Весь Морланд ударился в эту сектантскую ересь. Но в моем доме подобного не будет.
Голди поспешно взяла Александра за руку, но было уже поздно. Его охватил гнев. Зеленые глаза загорелись яростным огнем. Оскорблений его веры Александр не простил бы никому и никогда.
— Калунна — единственная настоящая богиня! Остальные глухи и слепы или никогда не существовали! Изводят людей бессмысленными запретами, а сами даже знамение заблудшим душам послать не могут! Не смейте оскорблять вересковую богиню, иначе ее гнев обрушится на вашу голову!
— Молодой человек, вы с ума сошли? Вы — священник Безымянного бога, пусть и бывший, — изумился Руперт Стоун. — Вы на наших глазах очистили испорченную воду его именем.
— Что? Глупости! Я молился Калунне, и она ответила на мой зов, хоть я и не жрец! — сердито возразил Александр. — Она всегда отвечает! Я обошел весь ваш дом с ее именем на устах, и теперь у вас все в порядке. А Безымянный бог никогда не отвечал на мои просьбы, не карал и не вознаграждал. Забудьте об этой лжи, нас всех обманывали, заставляя молиться тому, кого нет! Пустая болтовня и бессмысленные ограничения, стыд перед собственным телом и двуличие — вот чему учит вера в Безымянного бога! Только Калунна даст нам счастье и настоящую защиту от всех бед.
Голди вздрогнула.
Так вот в чем дело. Калунна просто услышала и снизошла до него. А она-то начала подозревать, что у Александра прорезался колдовской дар.
Руперт Стоун медленно встал из-за стола.
— Вон отсюда. Немедленно. Мне не нужны в моем доме фанатики-сектанты, как не нужна защита вашей выдуманной богини! В этом доме ей поклоняться никогда не будут, — зло сказал он.
— Папа, не надо! — крикнула Силвер. — Он же священник, как мы отгоним нечисть без него? Он должен остаться!
— Тебя никто не спрашивал, дуреха! Глазки будешь строить кому-нибудь другому, адекватному верующему! — отрезал Руперт Стоун. — Еще одно слово — и ты никуда не поедешь учиться, а заменишь Изабеллу в моей фирме!
Силвер замолкла и бросила отчаянный взгляд на Александра, но тот снова на нее не смотрел.
— Отлично! Ноги моей не будет в доме еретиков, оскорбляющих Калунну! — разгневанно ответил он. — Любимая, пойдем отсюда!
Голди поколебалась, затем хмыкнула и встала вместе с ним.
— Сегодня последний день моей службы, господин Стоун. Полагаю, в моих услугах вы тоже больше не нуждаетесь. Заплатите за половину дня. Я зайду за оплатой позже. Была рада знакомству. Шанс, Опал, ко мне! Мы уходим.
Она бросила насмешливый взгляд на Силвер, взяла Александра под руку и проследовала на выход. Все складывалось, как нельзя лучше: теперь Силвер получит официальный запрет от папочки встречаться с «недостойным» кавалером и решится на обмен телами. Запретный плод слаще в сто раз. А рисковать жизнью, оставаясь в доме возле болота, Голди больше не придется. Кого там убьет болотная нечисть или Чарли Бэнкс — не ее проблема.
Александр кипел от злости, но внезапно остановился. Лицо его разгладилось, и он успокоился.
— Чувствуешь? Калунна нами довольна. Мы поступили правильно.
Голди уже хотела ответить отрицательно, но вдруг ощутила едва заметный аромат вереска. Окаменела, чувствуя, как тот обволакивает их, оседая на коже.
Калунна была рядом и давала это понять.
Голди охватила паника. Она точно все сделала правильно? Не стоило ли остаться в доме и продолжать защищать семью Стоун?! Ее не изуродуют за равнодушие к их беде?! Ее ведь наказывали за дурные поступки, вдруг это случится прямо сейчас?!
— Любимая? Что с тобой?
— Как я выгляжу?! — отчаянно выкрикнула она.
— Нормально, — озадачился Александр, — как обычно. А что?
— Ничего, — Голди принялась делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться.
Шанс и Опал потерлись о ее ноги и замурлыкали.
Все было в порядке. Она не совершила роковую ошибку.
Но земли вересковой богини горели у нее под ногами. Она не чувствовала себя в безопасности и должна была покинуть их.
Тем же вечером Голди выгребла все приличные украшения из бисера, разделила на две половины и вызвала на спиритический сеанс Молли. У той при виде «сокровищ» загорелись глаза.
— Это все мне?!
— Конечно. Все для моей дорогой подруги, — заулыбалась Голди, — половину отдам сейчас, половину — когда продиктуешь мне «Побег».
Молли помрачнела.
— А потом ты уйдешь и никогда больше меня не позовешь, да?
— С чего бы это? Мне нравится с тобой общаться. Хочешь, расскажу, как эта противная богачка хотела меня проклясть и пошла за этим к моей подруге Адалинде?
— Расскажи, — смягчилась Молли, — а потом и «Побег» обсудим.
Голди проявила все свое красноречие, чтобы вымазать Силвер Стоун черной краской. К концу беседы Молли уже всерьез сердилась на ту.
— Так зачем ты с ней вообще торгуешься? Просто отними ее тело и все! Мы ведьмы, мы можем получать желаемое, когда захотим!
— Так и сделаю, если она не согласится, — успокоила ее Голди, — но лучше уговорить по-хорошему. Всегда стоит попробовать вначале варианты помягче.
— И зачем это? Люди не хотят делиться чем-то ценным, приходиться это отнимать! Впрочем, ладно, — Молли встряхнула рыжими волосами, — давай сюда мои бусики. И зеркальце. Как же я буду без него их примерять?
Голди усмехнулась. Из нее Молли тоже пыталась вытянуть побольше, но это устраивало обеих. Бусики в обмен на спасительное заклинание — это очень недорогая цена.
Со всеми предосторожностями она установила «мост» между загробным миром и миром живых, пролевитировала туда бусы из бисера и хорошенькое карманное зеркальце, подарок Адалинды. На секунду пожалела об этом: стоило прихватить на память парочку вещей от подруг, которых придется бросить — но тут же убедила себя в том, что это неважно. Свобода от вынужденной службы вересковой богине была куда важнее.
Молли вновь радостно взвизгнула, перебирая подарки.
— Нет, ну какие же они потрясающие!
— Я рада, что ты ценишь мои дары. Так что там с заклинанием? — напомнила Голди.
Молли бросила на нее недовольный взгляд.
— Ладно, ладно, открывай книгу и записывай.
Голди внимательно записала «Побег» с ее слов и недоуменно нахмурилась:
— Какой-то он оборванный и короткий. Тут точно все?
Молли хихикнула.
— Гляди-ка, заметила! Нет, конечно. Это лишь половина. Вторую получишь в следующий раз. А пока давай поболтаем.
Голди подавила гнев.
— Послушай, мне нужно знать все заклинание сейчас. Что если Силвер согласится на сделку уже завтра? Я должна буду воспользоваться ситуацией, а не терять время на сеанс с тобой.
— Терять время? Вот, значит, как ты ко мне относишься? — в голосе Молли зазвучала обида. — Я-то думала, что мы — подруги, а ты меня просто используешь!
— Разве того, кого используют, задаривают такими дорогими подарками? — парировала Голди, мысленно ругая себя за оплошность. — Я нашла тебе самые лучшие бусы в Морланде! А ты прицепилась к одному слову. Давай не будем ссориться.
Молли некоторое время молчала.
— Давай. Мы с Витольдом тоже ссорились. Он иногда пытался убедить меня уйти в монастырь, замаливать грехи. Твердил, что я гублю свою и его души. В такие моменты я его почти ненавидела: все же хорошо, почему он не хочет просто быть со мной? Потом это проходило, и он вновь не мыслил жизни без меня. А не будь я ведьмой, никогда бы не стал моим любовником.
— Уверена, что стал бы, — утешила ее Голди, — ты ведь очень хорошенькая: лицо, фигура, а какие у тебя волосы! Просто шик! Я всегда завидовала рыжим волосам Беаты. Но у тебя они еще лучше.