У Матвея, за долгий век работы сценаристом, выработался профессиональный нюх на авторов. «Девочка» сулила ворох проблем. Прогноз начал сбываться: вначале она работала, а к середине октября выдохлась. Из-за неё назначали восьмую встречу на второй десятке сериала. Идей никогда никаких не выдвигала, сидела тихонько, как статуя, чем невероятно выводила из себя Стольского. Он попытался было сказать Алисе, что она подсунула ему не «девочку», а свинью, но та лишь посмеялась.
– Стольский, она лауреат международных литературных конкурсов. Птицам в форточку расскажи, что Ядька писать не умеет.
– Она хоть говорить может? – обречённо спросил Стольский, понимая, что легко избавиться от ненавистной Ярославны у него не получится. – И что за дебильное имя – Ядвига Ярославна? Псевдоним, что ли?
– У неё в паспорте так записано, без отчества. Имя Ядвига, фамилия Ярославна, – прошипела в ответ Алиса. – Бабушка покойная настояла на том, чтобы её именно так записали. Тебе какое дело до её имени?
– Бесит, – констатировал Матвей и разозлился. Он-то привык, что все с ним считаются и носятся, а тут второй щелчок по носу. Первый от Блюка он стерпел, а тут какая-то бабёнка пытается навязать ему вторую бабёнку. – Кстати, может у неё обострение началось? Осень и всё такое?
– Кретин. У неё осенью погибли родители, – мрачно заявила Алиса. – Поэтому, будь так добр, держи язык за зубами и стимулируй Ядю к работе. Найдёшь к ней подход, получишь бесценного сотрудника.
– Добр как бобр, – процедил сквозь зубы главный автор. Матвей искать ничего не желал, он хотел только одного – спокойной работы и денег. Денег и спокойной работы. Но если деньги платили за сданные серии, то спокойная работа только снилась. Хотя, Лёлик, вон, второй день не может спать. Вчера снотворное купил. Новое, убойное. Не взяло. Не хватало, чтобы бессонница перекинулась на всю группу из-за одной беды, носившей имя Ядвига Ярославна.
– Ярославна, давай, бери себя в руки или во что там ещё? – сдерживая раздражение начал Стольский, – И пиши. Завтра, чтобы обе серии прислала к восьми утра. Не будет – выгоню, к чертям собачьим.
Ядя неуверенно кивнула и ушла в помещение.
– Чучело, – пробормотал злой от недосыпа Лёлик. – Не, ну я всё понимаю, но на кой икс мне нужно задаром переписывать её работу? Биты толком сделать не может, а лезет в сценаристы.
– Выдыхай, Лёлик, – ласково погладила его по спине красотка Сима. – За ней Блюк стоит. Так что, голосуй, не голосуй, а всё равно ничего кроме хрена не получишь. И то тёртого, в банке.
– А ты умеешь успокоить, – позлорадствовала Оля. – Он две ночи не спит.
– Так приедь к нему и спой колыбельную, – осклабилась Сима.
– А вы глазищи этой Ярославны видели? – сверкнул красными вампирским взглядом Лёлик.
– Ты на свои посмотри, на Дракулу кастинг без грима пройдёшь, – хохотнул Матвей.
– Мои, то понятно. А у Ядьки глазища жёлтые как у кошки, только вертикальных зрачков не хватает.
– Не жёлтые, а медовые, – поправила его Оля. – Кстати, очень необычные и красивые. Я бы себе такие хотела, а ты Сим?
Сима одёрнула коротенькую юбку и уставилась на Олю.
– Меня зелёные вполне устраивают. Идёмте работать. Ещё час и соображалка вообще отключится.
Сценаристы побрели в сценарную студию, где за столом с абсолютно равнодушным видом сидела Ядя.
– Может, у тебя возникли какие-то идеи, пока нас не было? – не удержался от шпильки Стольский.
Ядя отрицательно покачала головой.
– В общем, ничего нового, – усмехнулся он.
Ядя пристально посмотрела на Матвея – лицо оставалось отрешённым. Лишь глаза, а вернее, зрачки расширились и сузились. Главный автор поёжился. Это не ускользнуло от внимательного Лёлика.