Сунув пистолет за пояс у бока, Прокудин одним быстрым движением выхватил из кармана джинсов пачку смятых стольников и полтинников и швырнул их поверх доски.
- Вот. Сосчитай, - показал он выхваченным из-за пояса стволом на комок цветных бумажек. - Здесь тысяча долларов точно будет. Зато в рублях. Больше у меня ничего нет...
Вася Карванен с интересом смотрел на никогда не виданную им сумму. Как старший лейтенант, холостяк и совсем не передовик он получал около восьмисот тысяч. Да и то последний раз этот счастливый факт произошел весной, то ли в апреле, то ли в марте. С той поры в полку денег не видели. Министр обороны сказал, что с деньгами проживет и дурак, и в полку истово пытались доказать, что они умные.
- Если мы через минуту не взлетим, я начну вас мочить. По одному, проскрежетал зубами Жора Прокудин.
- Через минуту не получится, - устало ответил Волынский. - "Бэшку" еще расчехлить нужно...
- Командир, так нехорошо... Это - измена Родине, - подал голос с верхнего яруса Коробов.
Его пятки, хорошо заметные сквозь дыры на носках, висели почти у глаз Волынского.
- А ты хочешь, чтоб он нас перестрелял? - спросил он у пяток.
- Но присяга... Мы же это... как бы принимали присягу...
Из-под батареи робко напомнил о себе Погуляй:
- Мы этому... эсэсэсэру присягали... А этой... России как бы нет...
- Молодец, мозги хорошие, - похвалил его Жора Прокудин.
Встань, ты мне нравишься. Сразу видно, что ты - сторонник реформ.
- И все-таки это измена, - пробормотал Коробов.
Он уже давно хотел спрыгнуть, но боялся, что сумасшедший террорист
посчитает его прыжок попыткой к бегству. Или попыткой к нападению.
В такой ситуации о хорошем не думают.
Дверь взвизгнула вторично, но Жора Прокудин даже не обернулся к ней.
- Нафол лефыка? - уже с каким-то португальским акцентом спросил Топор.
- Нет еще!
В руке у парня со страшным сине-бурым лицом Волынский заметил нечто похожее на осколочную гранату и ему вдруг почудилось, что этот второй, уродец, может запросто швырнуть сюда гранату, если они откажутся. К тому же у нового гостя был такой свернутый вбок нос, будто его уже когда-то задело одним таким взрывом, и для него вообще не представляет никакой трудности швырнуть гранату еще разок.
- Сколько ж вас, мужики? - удивился Волынский и поневоле встал.
- Нас много на каждом километре, - объявил Жора Прокудин.
- Это заметно... Но ты учти, "бэшка" не резиновая. И не "боинг". Больше трех человек на борт не возьму.
Огромный, лысый, с пучком рыжих волос над ушами, Волынский выглядел генералом, хотя на плечах его измятой рубашки лежали грязные капитанские погоны.
- Полечу я один, - властно произнес Жора Прокудин. - Остальные мои друзья останутся на земле.
- У меня требование, - тоже показал властность голосом Волынский. Как только самолет поднимется, твои дружки отпускают моих подчиненных. Хорошо?
- Чтоб меня потом арестовали при посадке?
- А ты думаешь, в полку не заметят, что мы взлетели?
- Ладно, - зло согласился Жора Прокудин. - Они отпустят твоих людей, как только ты взлетишь...
- Сам не взлечу. Мне нужен штурман.
- А где я его возьму?.. Слушай, не виляй!
- Штурман - это Вася. Ты его сейчас обнимаешь.
- А-а, - понял Жора. - Так бы и сказал.
- Зачем вы так, командир? - чуть не плача, спросил он. - Он же убьет вас... Он же...
- А так убьет всех, - и уже шепотом: - Он же маньяк!
- Хватит болтать! Иди! - крикнул Жора Прокудин. - Иди к двери.
- Без защитных шлемов и шлемофонов мы не взлетим, - мрачно пояснил Волынский.
- Где они?
- Тут. В тумбочке.
- Топор, проверь! Я эти штучки знаю. Там, небось, кроме шлемофонов еще по стволу лежит...
Волынский не стал тратить силы на ответ. Он и без того был мужиком меланхоличным. Только из-за характера он не стал майором, но характер, как известно, не переделать. С каким родился, с таким и помрешь.
- Нету ждеся штволов, - радостно просвистел синими губами Топор. Токо шапки их. Шерные...
- Какие? - не понял Жора Прокудин.
- Черные, - за Топора ответил прапорщик Погуляй. - Только мой шлемофон не берите. Он на мне числится...
- Хватить болтать! - потребовал Жора и приказал Волынскому: - Выбери шлемы себе и штурману! И не вздумай трогать моего парня! Тогда у твоего Васи в голове станет на две дырки больше!
- Почему две? - удивился Волынский.
- Входное отверстие и выходное, - просветил его Жора. - Усек?
Волынский не спеша выбрал из комка три черных шлемофона и по очереди всунул их в защитные шлемы. Каждый - в свой. Зачем-то поправил шумозащитные диски, наполненные глицерином.
- Мне эту шапку не надо! - показал Жора Прокудин, что умеет считать до трех.
- Оглохнешь, - жалеючи его, объяснил Волынский. - В "бэшке" такой шум, что до болевого порога - всего десять децибел...
- Хватит умничать! Пошли!
Зажав три шлема под руками - два у левого бока, один у правого Волынский первым вышел из комнаты, сощурился от яркого солнечного света и подумал, что зря сболтнул про болевой порог. Одним только запуском движков он бы на время вогнал террориста в шок. А теперь получалось так, что он его еще и берег.
Глава тридцать четвертая
КРОВЬ НЕ ВИДНА ПОД СОЛЯРКОЙ
В кабине Волынский на время забыл о террористе, о пистолете, зло глядящем на него округлым черным глазом, о штурмане Васе Карванене, забравшемся на штатное место в носу амфибии в одних-разъединственных плавочках.
Навстречу неслась серая бетонка взлетно-посадочной полосы, мелькали стоящие справа и слева от нее старые законсервированные "бэшки", черные горошины прожекторов, аэродромные здания. Из будки оперативного дежурного вылетел майор с красной повязкой на левом рукаве. Он на бегу махал руками, будто разгонял мух, но Волынский не заметил и его. Именно в это время он подал штурвал на себя, и хвост самолета с белой бульбой магнитометра чуть приподнялся, будто у перепела в брачном танце.
- Сто семьдесят, - неохотно сообщил снизу скорость Вася
Карванен, и Волынский потянул штурвал на себя.
- Двести десять, - еще более неохотно добавил Вася, и горизонт
как-то странно дернулся.
Испарина обдала потом и без того мокрую голову Жоры Прокудина. Подумав, что летчики задумали какую-то каверзу, он с усилием прокричал: "Не дури!" и сам себя не услышал.
После повторного крика, так и оставившего Жору немым, Волынский показал пальцем сначала на штурвал, торчащий между ног у Прокудина, а потом - на шнур шлемофона. Не отрывая взгляда от лица командира, Жора нащупал штекер, подключил шлемофон и нажал, как продемонстрировал на своем штурвале командир, левую кнопку на пульте.
- Чего ты хотел? - заставил его вздрогнуть чистый голос Волынского.
Его губы будто бы находились у самого уха Прокудина.
- Ты в сторону моря лети! - раздраженно потребовал юный террорист. Какого ляда ты вдоль берега тянешь?
- Так положено. По инструкции.
- Что положено, на то давно наложено! Ворочай к морю!
Волынский молча утопил левую педаль, и амфибия с легкостью птицы нырнула влево.
- Ты это... не так резко! Разобьемся! - выхлестнул Жора весь свой животный страх в крик.
- Что за катер тебе нужен? - выровняв самолет, спросил Волынский.
- Маленький такой... Прогулочный... С мотором на корме.
- Вася, - обратился уже к штурману Волынский, - поищи хвостом. Цель малоразмерная. Скорость...
- Какая у них скорость? - спросил он Жору Прокудина.
- Откуда я знаю?! Если б знал, я б вас не угонял!