Пшеничная положила пакет с деньгами на край его стола. Шаповалов изучающе внимательно посмотрел на него.
— Ну что ж, Олег Игоревич, еще раз спасибо вам за брата. Я пошла.
— До свидания, Алла Николаевна.
— Я вижу, вы по работе сильно загружены? — как бы сочувствуя ему, поинтересовалась она.
— Есть такая проблема, — вздохнув, подтвердил он.
— Тогда не буду больше отвлекать вас и ухожу, — заявила посетительница.
Поднявшись со стула, она не спеша, походкой манекенщицы направилась к выходу из кабинета. Пшеничная знала, какая у нее красивая фигура, а поэтому давала Шаповалову возможность полюбоваться собой.
Едва Пшеничная коснулась рукой двери, чтобы выйти, как в кабинет Шаповалова зашли шесть человек, среди которых было четыре оперработника ФСБ и два понятых. Они увидели спокойно сидевшего за столом Шаповалова, но пачки денег на столе, куда ее положила Пшеничная, там уже не было.
— Что за толпа? — поднимая голову от стола, недовольно спросил Шаповалов, обращаясь к подходившим к нему мужчинам.
Сотрудники ФСБ предъявили ему свои служебные удостоверения. Из них трое были лейтенантами, и только Токарев был в звании старшего лейтенанта. Как старший в группе Токарев взял на себя диалог с Шаповаловым.
— Вы, Олег Игоревич, подозреваетесь нами в получении взятки от гражданки Пшеничной в сумме трех тысяч американских долларов.
— Очень интересно… А вы знаете, какую я занимаю должность в данном управлении?
— Знаю.
— И вы берете на себя ответственность за последствия по такому заявлению?
— Беру.
— Ну что же, тогда я не буду препятствовать вам в производстве обыска, тем более что у вас есть санкция прокурора на обыск.
В течение трех часов оперативные работники сантиметр за сантиметром исследовали каждый квадратный метр кабинета Шаповалова. Они точно знали, что деньги Пшеничная отдала, что они должны быть здесь, в кабинете, но все старания найти их оставались тщетными.
Сотрудники ФСБ устали и были взвинчены. Они понимали, какие их ждут последствия по службе, если не найдут изобличающих Шаповалова во взятке денег. Только сам Шаповалов был само спокойствие.
Когда Токарев в очередной, возможно, сотый раз подошел к Шаповалову, тот предложил:
— Григорий Семенович, пускай ваши сотрудники занимаются обыском, а мы давайте с вами поговорим.
— О чем?
— Когда беседа между нами состоится, тогда и узнаете тему.
Взяв стул, поставив его рядом с креслом Шаповалова, Токарев сел на него и устало сказал:
— Ну что ж… Я слушаю вас.
— Если не возражаете, то пускай к нашей беседе присоединится и Пшеничная.
— Алла Николаевна, подойдите к нам, — сделав рукой подзывающий знак, произнес Токарев.
Пшеничная подошла к ним, но садиться не пожелала, предпочитая стоять.
Шаповалов пристально посмотрел на нее.
— Алла Николаевна мне не даст соврать, что я ее не искал, помощи своей, чтобы прекратить уголовное дело в отношении ее брата, не предлагал и никакого вознаграждения за восстановление справедливости не требовал. Верно я сказал, Алла Николаевна?
На эти вопросы Пшеничная отвечать не пожелала, так как правдивый ответ разоблачил бы ее как подстрекательницу на получение Шаповаловым взятки. Но она высокомерно вскинула голову.
— Я, Олег Игоревич, сегодня дала вам взятку в три тысячи долларов. Вы их от меня взяли. Тем самым своими действиями вы очень понятно для всех выразили свой умысел.
— Вы, Алла Николаевна, нагло меня оговариваете. В том, что я у вас деньги не брал, могут быть свидетелями все те товарищи, которые находятся сейчас в кабинете и которые не нашли никаких денег. Ваш поклеп на меня, нехорошая девушка, не пройдет… А вы, Григорий Семенович, должны меня понять: если я ни у кого никогда не вымогаю взяток, то как же я, ни с того ни с сего, возьму такую значительную сумму денег у незнакомого мне человека? Вам не кажется, что такой опытный специалист, каким я являюсь, иначе бы меня в это кресло никто не посадил, не может поступать глупо и необдуманно?
— Я бы вам, Олег Игоревич, поверил и даже согласился с вами, если бы я и мои товарищи не были свидетелями того, как Алла Николаевна заносила пакет с деньгами в ваш кабинет.
— Если пакет с деньгами небольшой, то уважаемая Алла Николаевна могла его, не отдавая мне, спрятать на своем теле, — уже не скрывая издевки, сказал Шаповалов.
Токарев, понимая юмор Шаповалова, все же счел для себя приемлемым пригласить женщину и поручить ей в отдельной комнате произвести личный обыск Аллы Николаевны.