Только на четвертый месяц после вынесения приговора Влас наконец был этапирован в единственную в стране колонию, где отбывали наказание зеки, приговоренные к пожизненному заключению. За это время Влас очень много передумал о неудачно сложившейся своей судьбе. Сейчас перед ним стояла дилемма, как себя вести в колонии. Присоединиться к группе неисправимых, отрицающих все то, что предлагалось им администрацией, или смириться со своей участью и стать безропотным роботом, исполняющим все команды «хозяина». Такой вариант его тоже не очень устраивал.
Являясь молодым, здоровым человеком, с пытливым умом и массой естественных желаний, он, безусловно, мечтал не о такой жизни и не в таком «дворце» намеревался провести свою жизнь.
Больших капиталов ему за счет преступлений накопить не удалось, а вот свою жизнь он точно испортил. Смириться с этим Влас не желал.
С первого же дня своего заточения в островную колонию он стал замышлять побег. Влас еще не знал, как он осуществит его, но знал, что воспользуется первой же возможностью, чтобы изменить свой образ жизни.
Влас уже не мечтал ни о богатстве, ни о дворцах. Он был согласен теперь жить за счет общественно полезного труда, жениться, растить своих детей. Но в его условиях все эти желания были сказочной, неосуществимой мечтой.
«Если я присоединюсь к отрицалам, то тем самым лишу себя тех минимальных свобод по перемещению по территории колонии, какие у меня будут, если я стану трудиться вместе со всеми. Все веселее будет проходить время, появится больше возможностей для совершения побега», — думал он. И стал работать в бригаде на пилораме, занимаясь распилкой бревен.
Полковник внутренних войск Ухватов был толковым начальником и неплохим хозяйственником. В руководимой им колонии зеки не только шили рабочие рукавицы, но и делали мебель, поделки из дерева. Мебель по виду и качеству не уступала аналогам, поступающим в нашу страну из-за рубежа, но намного была дешевле. Поэтому продукция зеков пользовалась повышенным спросом у покупателей. Кроме того, им приходилось делать мебель по заказу высокого начальства. Словом, зекам, желающим трудиться, работы хватало.
К тому же в колонии были теплица, свинарник, пекарня, столовая, баня, другие объекты, где зекам приходилось трудиться.
На хозяйственных работах приговоренные к пожизненному заключению не использовались. Эту работу выполняли зеки, приговоренные за умышленное убийство к различным срокам лишения свободы.
Так как мебельный цех расходовал лес, то руководству колонии постоянно приходилось заботиться о пополнении у себя его запасов.
Лес в колонию можно было доставить плотами, буксируя их катером к месту назначения, но тогда потребовалось бы больше времени на сушку бревен, так как из сырых, невыдержанных досок мебель не делают. Чтобы меньше тратить времени на сушку, руководство колонии доставляло лес на самоходных баржах.
Выгрузкой и доставкой леса с прибывшей к причалу колонии баржи занимались все зеки, свободные от работы. Это делалось для того, чтобы баржа как можно меньше стояла под выгрузкой, чтобы не было сверхнормативного простоя и штрафа за него.
В таких авральных работах в обязательном порядке участвовала бригада распильщиков леса, в которой числился Влас.
Весной здоровым мужикам побыть на природе, даже работая с большой физической нагрузкой, было одно удовольствие, которое хоть как-то разнообразило их жизнь.
Власу уже второй раз приходилось трудиться на выгрузке бревен с баржи. Зеки на барже металлическими тросами связывали бревна в пакеты, которые потом краном доставлялись на берег, грузились в машину, отвозившую их на склад колонии.
Когда Влас, находившийся на барже, занимался работой, проходивший мимо него матрос баржи незаметно от всех со словами: «Потом прочитаешь» сунул ему в карман пиджака письмо.
У Власа пропал весь интерес к работе. Ему хотелось немедленно ознакомиться с текстом письма. Он не рискнул идти куда-то в угол баржи, спрятаться и там его прочитать, ибо не было гарантии, что его в это время не увидит кто-то из вертухаев или «наседок». Он не хотел раньше времени привлекать к себе внимание «кума». Поэтому пришлось ждать удобного случая. А он появился только тогда, когда Влас возвратился в свою камеру. Его напарник еще не вернулся с работы.
Вначале Влас внимательно рассмотрел конверт. Он не только был заклеен, но и прошит нитками. Убедившись, что письмо никем не вскрывалось (а отношение у зеков ко всем нелегальным посланиям очень подозрительное и мнительное), Влас только после этого вскрыл конверт и достал из него исписанный лист. Вот что он прочитал: «Извини, дружище, что не называю тебя по имени. Нет большой уверенности, что малявка попадет в твои руки. Мы готовы организовать побег из кичи. Есть средства, но как приступить и что надо делать, не знаем. У вас в киче до хрена умных голов. Не исключено, что кто-то из свояков имеет толковые предложения и идеи, как легче всего слинять. Через мать свою, когда будет с ней свиданка, передай нам свои соображения. Гура с друзьями».