У Власа был точный адрес Лалинэ, сестры Даутова Кушбия, поэтому долго искать не пришлось. Добротный кирпичный дом Даутовых был огорожен высоким деревянным забором, за которым, почувствовав запах чужого человека, залаяли две собаки. Присев на лавочку около ворот, Влас не стал стучать в забор и подавать хозяевам сигнал, чтобы они вышли к нему, так как свирепый лай собак должен был заставить их самих выйти из дома. Но этого не случилось. Влас понял, что в доме хозяев нет. Уставшие непрерывно лаять собаки тоже сменили тактику, перейдя с лая на редкое гавканье, как бы говоря ему, что они о нем помнят.
Ему пришлось просидеть на лавочке около часа. Приходящие мимо горцы и горянки с ним в разговор не вступали, а только молча окидывали его любопытными взглядами.
Примерно через час к дому подошла горянка лет двадцати трех, невысокого роста, выглядевшая подростком. Только контуры грудей под цветным халатом выдавали в ней взрослую женщину. Она была худощава, смуглолица, с карими глазами. В ней не было той сочности, которая присуща русским женщинам, но она была по-своему красива и Власу понравилась с первого взгляда.
По тому как девушка решительно шла к воротам дома Даутовых, не трудно было догадаться, что возвращается домой его хозяйка.
— Если я не ошибаюсь, ты Лалинэ? — поднимаясь с лавочки и доброжелательно улыбаясь, спросил девушку Влас.
— Да, — с любопытством посмотрев на него, ответила горянка, а в глазах застыл вопрос: «Кто ты такой и чего тебе надо?»
— Я Влас. Мы с твоим братом Кушбием кровные братья. Он передал обо мне записку, когда ты в последний раз была у него на свидании.
— Ты тот, который сбежал из колонии? — догадалась она.
— Да.
— Я пойду закрою собак, а ты пока посиди тут, — бросив по сторонам напряженный взгляд, сказала девушка.
Через несколько минут она возвратилась и повела его через двор в дом. В закрытом сарае собаки вновь закатились на него в лае. Во дворе Влас увидел привязанных к стойлу корову и лошадь. За загородкой, сделанной из металлической сетки, в большом количестве ходили куры. Большая скирда сена у коровника, деревянные постройки, предназначение которых он пока не знал…
Проведя Власа в зал и усадив его за стол, Лалинэ потребовала:
— Докажи мне, что ты тот, за кого себя выдаешь!
— А как я смогу это сделать?
— Не знаю.
Он выложил на стол паспорт, воинский билет и трудовую книжку.
— Вот все мои личные документы, но они липовые. — Посмотрев в лицо Лалинэ, он понял, что ответ ее не удовлетворил. — Если тебе этого мало, то могу поделиться с тобой информацией, которой твой брат Кушбий поделился со мной — о себе, тебе и вашем двоюродном брате Камботе.
— Говори! — коротко потребовала она.
— С кого начнем?
— С меня.
— В девятилетием возрасте ты, собирая ягоды в горах с подружками, упала на старый сучок и сильно поранила левое бедро. У тебя там сейчас шрам. Верно я говорю?
— Допустим. Что еще знаешь обо мне?
— Что ты хорошо умеешь собирать и разбирать не только мясорубку, но и пистолеты, автоматы и даже ручные пулеметы…
— Хватит, дальше можешь ничего не говорить. Ответь мне на последний вопрос…
— Какой?
— Почему моего брата не вызволил из колонии, когда совершал побег?
— Потому что такой побег двоим осуществить было невозможно.
— Расскажи мне, как ты сбежал из колонии.
Выслушав его, Лалинэ была вынуждена согласиться, что он никак не мог взять с собой ее брата.
— Мой брат твоим навыкам не обучен и плавать под водой, как ты, ему не научиться за всю оставшуюся жизнь. — Только теперь она сочла возможным поинтересоваться у гостя: — Кушать хочешь?
— Нет, спасибо. Перед тем как отправиться сюда из Карачаевска, я плотно пообедал.
— Зачем приехал в наш аул?
— У вас тут глухое место, меня здесь никто не будет искать. Кушбий обещал, что ты поможешь мне выжить в таких условиях.
— Он послал тебя ко мне на иждивение?
— Приличную жизнь я смогу обеспечить не только себе, но и тебе.
— Как ты думаешь это сделать, если у нас в ауле местным жителям, здоровым мужчинам, не всем хватает работы?
— Я возглавлю вашу группу, пополню ее новыми гавриками, и мы начнем заниматься тем, чем вы раньше занимались.
— Камбот может не согласиться идти под начало русского, — с сомнением заметила Лалинэ. О своем согласии или несогласии участвовать в его банде она промолчала.