«Кожаные куртки становятся вчерашним днем, — говорили мне в ОРБ. — В моду у бандюг входит костюм-тройка…»
Кажется, мы крепко обманулись, называя рэкетирами тех, для кого вымогательство — лишь часть преступного ремесла. Если рэкетир не гнушается грабежом, разбоем и убийством, его следует называть так, как он называется во всем мире — бандитом, гангстером. Мы увлеклись доморощенными терминами: лидер, авторитет, положенец, вор в законе, опять-таки не выражающими истинной сути их носителей. Это гангстеры. И чем раньше мы утвердим за ними этот термин и будем применять к ним статью о бандитизме, тем лучше.
«ЮРИДИЧЕСКИЕ ПРОСТИТУТКИ»
В одном из городов Удмуртии потерпевший (его «кинули», когда он пытался продать личную машину) подходил к зданию суда. Его знал в лицо только адвокат. Сообщники подсудимых сидели в машине и ждали сигнала. Стоя у окна, адвокат кивком головы показал на потерпевшего. Через несколько секунд тот уже лежал в багажнике машины… Через сутки вернулся домой, но категорически отказался от участия в судебном разбирательстве.
С большим трудом ОРБ удалось установить участие одного «авторитета» в вымогательстве. Еще большего труда стоило уговорить потерпевшего заявить о случившемся. В этом случае адвокат (не тот, совсем другой!) лично принимает участие в запугивании. «Мы тебе голову открутим!» — заявляет он потерпевшему.
Особенно опасно, когда адвокатами гангстеров становятся бывшие следователи и в особенности — бывшие сыщики-розыскники. Все бы ничего, если бы они ловили коллег на нарушениях уголовно-процессуального закона. Они делают самое опасное — передают тайны розыска и следствия своим клиентам.
В Ижевском ОРБ есть достаточно точная информация, что одна адвокатесса сожительствует с гангстером, полностью оправдывая свое нарицательное имя. Во всем мире таких людей называют «юридическими проститутками».
Мы объявляли преступности одну войну за другой. Но так и не перешли от угроз к делу. Противная сторона, как видим, действует решительно, без широковещательных угроз и болтовни. И, как во всякой войне, делает ставку на перебежчиков, предателей.
С помощью таких адвокатов (разумеется, их не так уж много) гангстерская клиентура достигает своей главной цели. В суды поступают дела, которые при желании можно расценивать как требующие доследования или вынесения гораздо более мягкого приговора, чем того заслуживает подсудимый. Создается питательная почва для действий в интересах преступников нашего судейского корпуса.
Сотрудники ОРБ искусно плетут свои сети. Но адвокаты, выступающие не столько защитниками прав, сколько сообщниками своих клиентов, не менее искусно режут в этих сетях дыры. Ушли от уголовной ответственности покупатели крупнокалиберного пулемета. Ниже низшего предела получил «вор в законе» К., нарушивший правила административного надзора. «Проблема не столько в том, как взять злодеев с поличным, — говорили мне в ОРБ, — сколько в том, как их изолировать от общества». Следователям приходится собирать документы чуть ли не с самого дня рождения. Не было ли родовой травмы? Не падал ли с горшка? Пока не подтвердят документами, что подследственный вменяем, лучше не допрашивать. Иначе адвокаты добудут совсем другие документы. Это, конечно, трудности следователей. Но давайте поймем и ребят из ОРБ. Каково им валиться с ног от усталости, подставляться под ножи и пули, зная наперед, что все напрасно?!
ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР…
В уголовном розыске и ОРБ, среди людей, которые работают задыхаясь, чувствуешь себя бездельником. 100 часов переработки в месяц! (А оплате подлежат только 120 сверхурочных часов в год.) Их загнанность мешает брать материал даже в минуты отдыха. Трудно задавать вопросы, видя, что у твоего собеседника слипаются глаза. Но собеседник внимателен. Он проветривает прокуренный кабинет и заваривает крепкий чай. Надо ловить момент. Иначе зазвонит телефон, собеседник сунет за пояс ствол и на прощанье посоветует покопаться в нетронутой передвижной библиотечке.