Третьим компаньоном в грязных похождениях был некий Богатырев. На процессе он сидел между Наумовым и Пронским, настороженно вслушивался в каж< дое их слово, бросая им, не разжимая зубов, тихие реплики. Нет оснований считать его главарем, но то, что Богатырев по кличке «Бог» имел в подростковой среде более высокое положение, чем Наумов и Пронский, говорит хотя бы тот факт, что он несколько лет провел в спецшколе.
Это заведение не уступает своими жестокими законами подростковым зонам. Десятки лет там отрабатывались самые изощренные и циничные способы морального и физического подавления личности. Теперь эти нормы — через выпускников спецшкол, спец-ПТУ и зон-малолеток — все шире распространяются среди подростков.
Во множестве «эпизодов» только однажды Наумов и Пронский встретили ожесточенное сопротивление. И то его оказала девчонка. Иногда подсудимые совершали по нескольку насилий в день. И не получали отпора!
Все, кто участвовал в процессе, с удивлением смотрели на потерпевших, позволивших в отношении себя циничные действия и надругательства. Это были в основном парни, не уступавшие Наумову и Пронскому ни в росте, ни в силе.
Наш воспитательный корпус, кажется, не подозревает, что, благодаря его работе, в ее сегодняшнем виде, подростки делятся на тех, кто может совершить любую низость, и тех, кто может позволить совершить над собой любое насилие.
Насильственное мужеложство распространяется у нас со скоростью эпидемии не только в городах, но и в сельской местности, где есть профтехучилища. И этот процесс нарастает. А что будет завтра, если в «зоны» и криминогенную подростковую среду на воле проникнет СПИД?
Я не раз употребил слово «жертва» и сделал это не случайно. Наумов и Пронский вели самую настоящую охоту, превратив целый район Белгорода в «социальные джунгли».
Наверное, мы не скоро сделаем жизнь наших детей безопасной. Перемены к лучшему произойдут не раньше, чем начнет уменьшаться наше всеобщее недовольство тем, как мы живем, питающее злобность юнцов, прежде чем ценность человеческого достоинства не вырастет вместе с уважением к той жизни, которую мы ведем.
Не надо запугивать детей «социальными джунглями». Но надо прививать им элементарную осторожность. Не просто так здесь приведена технология совершения подобных преступлений. Пусть и дети знают в деталях, как это делается. И пусть будут трижды осторожны. А если все же попали в западню, пусть бьются до конца.
— Если вытерпишь, пущу, — сказала отцу Жени Лунина работница морга. Даже ей, казалось бы, привыкшей ко всему, было не по себе.
Потом он при мне говорил Антонову: «Ты-то видел их уже вымытыми, чистыми. А я захожу, смотрю, они все в саже. Волосы опаленные. Их, наверное, пытались сжечь. Повернул голову одного. Не могу узнать, кто это. Это был не Женя. Это был твой Роман. А Женю изуродовали еще больше…»
Тысячи белгородцев пришли на похороны. Для поддержания порядка были направлены десятки милиционеров. Возле дома, где живут Антоновы и Лунины, несколько дней дежурила машина «Скорой помощи». Из цветущих женщин матери мальчиков на глазах превращались в старух.
— Ваше место работы? — спрашивал судья Антонову.
— Домохозяйка, — отвечала она.
После гибели сына она не могла больше работать. И удивлялась, как еще живет. До гибели сына Антонов руководил строительной организацией.
— Ваше место работы? — спрашивал его судья.
— Я работаю сторожем вневедомственной охраны, — сказал Антонов.
Он не мог больше выполнять свою прежнюю работу. У него то и дело непроизвольно катились из глаз слезы.
Камера, в которой я разговаривал сначала с Пронским, потом с Наумовым, была без лампочек, без электрических проводов. Таков порядок. Мало ли что взбредет в голову обвиняемому в тяжком преступлении. Мера эта в отношении Наумова и Пронского была совершенно излишней. Они не мучились угрызениями совести.
Они совершили убийство в сентябре прошлого года. Суд состоялся спустя семь месяцев. Попав в следственный изолятор, они узнали, что ожидается утверждение новых Основ уголовного законодательства, по которым лицу, совершившему преступление в возрасте до восемнадцати лет (статья 68-я), срок лишения свободы за тяжкое преступление не может превышать семи лет (вместо нынешних десяти). Они поверили, что можно протянуть время, дождаться принятия новых Основ и сократить себе наказание минимум на три года. Вот и «выдавали» следователям прокуратуры по преступлению в месяц, откровенно тянули время.
С требованием восстановить смертную казнь за особо жестокие и опасные преступления выступил недавно во французском сенате бывший министр внутренних дел. Он не уверен, что его законопроект пройдет через Национальное собрание, и поэтому намерен обратиться к народу. Во многих газетах промелькнуло сообщение о том, что в США были приговорены к смертной казни подростки 15–16 лет, совершившие особо тяжкие преступления.