— Эй, ведьмарка! — послышался сверху звонкий голосок. Милава подняла голову. То были местные ребятишки. Девица им улыбнулась, но они не ответили, только глядели настороженно да с осуждением.
— Что, поди, не очень-то в сырой яме сидится? — спросил старший из всех. Милава опустила взор: все ясно, пришли подначивать да мед с ее беды пить. — Чего очи отводишь? Мы тебе не дозволяли, правда?
Друзья закивали. Мальчик плюнул, едва не угодив в Милаву. Дети заулыбались, но боязливо.
— Да нет в ней ничего красивого, — ответила кому-то девочка, а затем крикнула ворожее: — Ты почто на Алеся порчу навела, змея подколодная?!
— То не я, — выдохнула Милава, понимая — все равно не поверят в ее неповинность.
— Конечно, не ты! — расхохотался старший. — А мы тебе подарочек принесли! Сестрицу твою! Будет об чем поболтать. Одной-то, поди, скучно? Лови!
Что-то голубое шлепнулось подле Милавы. Девица невольно отшатнулась. Это был голубой платок, в котором что-то шевелилось. Ворожея присмотрелась. Узелок слегка ослабился, и через образовавшуюся дырку поползла змея. Гадюка! Первой мыслью оказалось желание вскочить да к земляной стене кинуться. Но она добре ведала, что как раз оного делать нельзя. Вон и так гадюка напугана да на руки, что ее невольницей сделали, разозлилась. Милава замерла.
— Ну как тебе подарочек?
Змея полностью освободилась от тканых оков и стала сворачивать тело в кольцо.
— Будешь ведать, как худое творить! — помахала кулачком девочка.
Милава сидела, не шевелясь, про себя прося покровительства у Велеса. А затем обратилась к нежданной гостье:
— Здравствуй, пригожуня! Благодарствую, что заглянула ко мне.
Змея приподняла голову и зашипела.
— Ты не думай, я тебя не обижать не стану. Сама в невольницах оказалась да неба синего не вижу.
— Глядите, глядите, она со змеей говорит! — ахнули сверху. — Пойдемте отседова, не то еще и нас зачарует.
Шипение стало чуток тише.
— Обещаю, как только из ямы выйду, обязательно и тебя на волю отпущу.
Дети, разинув рты, взирали на то, как змея девицу слушает да нападать не спешит.
— Эй, сюда идет кто-то! Бежим! — предупредил один из пострелят — и сорванцы кинулись наутек.
А меж тем Милава продолжала беседу:
— Я тебе соломку постелю. Ты ложись да спи-отдыхай. А я тебя платочком укрою. А как придет час, так и отпущу.
Змея, точно зачарованная, послушно переползла на указанное место, свернулась клубочком и закрыла очи. Милава укрыла ее, как и обещала.
— Эй, девица, — негромко покликали сверху. Видно уже было не так добре, как прежде, — никак, уже Ярила в золотой колеснице жену катает да чудесными колесами небо красно-желтым вымащивает. — Дозволь спуститься.
— Коли с добром, спускайся.
Скрипнула клеть, опустилась лестница. Снова гостья пожаловала. Да не одна. Ворожея потеснилась к змее, чтоб ненароком ни ее, ни пожаловавших не напугать.
— Здравствуй, Милава, — слегка поклонилась женщина — большего яма не дозволяла. Ее суховатый лик да зеленые глаза показались ворожее смутно знакомыми.
— Здравствуй, — улыбнулась девица. — Вот только имя твое мне неведомо.
— Домной меня кличут. Гедка, сядь, не прыгай, — мальчик, весь в волдырях, присел подле ворожеи и улыбнулся так, словно она его давняя подруга.
— Мамка, а тут змея! — мальчик указал на Милаву.
— Перестань! Что ты говоришь такое? — даже ускользающий свет не сумел скрыть запылавшие щеки вдовицы. Милава про себя подивилась прозорливости постреленка. Уж она-то ведала, о чем тот говорил. — Прости его, девица. Он… Просто он…
— Не такой, как все, — закончила за Домну Милава. — Садись и ты: в ногах правды нет.
На какой-то миг женщина замешкалась, но потом все ж присела.
— Зачем пожаловала? Иль беда у тебя какая приключилась?
— Гедка, ну перестань, то не твой платок, не трожь.
Мальчик убрал руки, но очей с голубой тряпицы не отвел. Милава ничего не сказала.
— Пришла у тебя прощения просить, — сказала Домна и заплакала.
— Что ты! Не надобно слезы лить. Ни в чем ты предо мной не повинна, — заволновалась Милава. Но женщина зарыдала пуще прежнего. Точно много лет копила в себе блестящие капли, а нынче пришла пора всех их на волю выпустить.