— Ведаешь, батька, ежели ты не пойдешь, так я сама народ соберу! Я не дозволю детей малых изводить!
— Погодь, Услада, дай поразмыслить, — староста снова сел. Опустил лик в ладони. Эх, и ведь посоветоваться не с кем. Раньше, ежели что, к Рафалу можно было сходить. Да и Алесь умом не обделен. Может, к Щекарю податься? Так тот нынче сам ничего толкового не скажет — все из-за сына переживает. Близнецы-кожевенники? Лютовер? А что, может, и правда к Лютоверу податься? Он хоть и молчун, людей сторонится, а все ж не лыком шит. Чай, скажет чего дельного?
— Вот что, Услада. Оставайся-ка ты в хате да двери плотно за мной запри. Никому кроме Алеся не отмыкай. Час нынче недобрый.
— Ты куда это? — насторожилась дочка.
— К Лютоверу пойду.
— Да на что он тебе сдался, этот дичина неотесанный?
— Делай, что велю. А то и на тебя управа найдется, — для пущей убедительности Череда помахал пред самым носом дочки кулаком. Та обиженно поджала губы, но перечить больше не стала. Староста на всякий случай заложил за пояс ладный крепкий нож и вышел из хаты.
Ночь встретила прохладой и слепой темнотой. Люд наглухо затаился в своих хатах. Староста втянул пряный аромат. То ли померещилось, то ли и вправду в самом воздухе витает дух опасности?
Череда опасливо огляделся.
— Нет. Чего это я? Ежели так мыслить, то храбрости пройти дальше собственного двора не хватит.
Староста глянул на свою избу, точно впитывая от отчего дома силу, и решительно направился к охотнику.
ГЛАВА 9
Волколак разъярился
Луна не желала выползать из серого одеяла — молчаливый лес тонул в ночной мгле, но путники и не мыслили поворачивать. Ворожея зажгла факел — и шаг стал тверже. Вот только, как показалась уродливая хата, на Вита напала редкая нерасторопность — то коса из рук выскользнет, то споткнется он, то мешок уронит да все озирается по сторонам так, точно на него вот-вот нечистик кинется. Милава вздохнула — никак рассказ о нападении волколака не прошел даром, да и, поди, нагляделся мельник на обоз пожранный во всех красках. А как ведомо, впотьмах даже самые глубокие страхи оживают, да так, что их от яви отличить сложно. А тут еще Кукоба. Однако Вит, по всему видать, не привык на поводу у трусости идти. Потому боролся с собой как мог, делал все, как Милава сказывала, только в сторону горбатой хаты глядеть не смел да вздрагивал чуть ли не от каждого оклика.
— Ну, а теперича я заговор читать стану, а ты, Вит, косой хижину очерчивай. Ты ж, Воста, маком-самосеем по намалеванному сыпь, — ворожея протянула подружке мешок с семенами. Та без особливой радости отлепилась от соснового ствола и взяла узелок.
Мельник метнул взгляд на Милаву и опустил косу в землю. Его руки дрожали, но вслух он ничего не произнес. Ворожея затушила факел.
Вит и Воста принялись выполнять веленое, двигаясь от кривого крыльца друг за другом под тихий заговор:
— Запираю тебя, Кукоба, кругом косым, кольцом самосевным. Чтоб в деревню не ходила, худого не творила, детей не пугала, животину не крала. Уходи за море-океан, под бел-горюч камень, за седьмое небо. Выше гор, ниже земли. А ежели хочешь покоя, отправляйся в Вырай.
Вит и Воста скрылись за черным горбом, и, как показалось Милаве, слишком надолго. Сердце от волнения забилось скорей. Стоило все ж прежде букетиков из крапивы навязать — не дайте боги, чтобы Кукоба через оконце полезла. Девица глянула на небо. Нет, конечно, чего она устрашилась? Вон луна и не мыслила даже нос показать из-под облачного одеяла. Да и полночь только на подступах. Но все ж, когда смуглянка и мельник показались, от сердца отлегло. Милава трижды прочла заговор. Как раз к тому часу помощники прочертили и просеяли круг.
— Ну, вот и добре, — ворожея утерла лоб. — Теперича можно спокойно утра дожидаться — Кукоба никого не потревожит. А завтра, когда ее тело в новый мир отправится, то боле душа скитаться не станет. Навсегда упокоение в Вырае сыщет.
Воста распалила факел.
— Можно возвращаться? — мельник заметно повеселел.
— Да. Только вот ведаешь, Вит, я к тебе в хату не вернусь. Завтра ведь селяне прознают и про то, что я сбежала, и про то, что Кукоба померла. Они ж видели, как ты меня защищал. Не хочу, чтоб ты пострадал от слепой расправы. Вот ежели Восту у себя в хате приветишь…
— Нет, я с тобой пойду, — прервал ледяной тон, — неча за меня решать. Поди, не дитятко неразумное.
— Но, Милава, ведь мне и Череда велел, тебя из ямы к себе на ночлег взять, покуда про твой побег не прознал, — растерялся Вит, глядя на ворожею.
— Нет. Не пойду. Уж прости. И Алесю объясни все. Я и в лесу переночевать смогу. Да и селян уберегу, ежели чего.