— Давай, — неуверенно согласилась Милава, оглядевшись по сторонам. Кажись, и правда тихо. — Я только нашу полянку охранительными заклятьями обнесу, а ты покуда хворосту собери. Только не ходи далече.
Смуглянка кивнула:
— А ты в воду не лезь, а то ведь я могу и не услышать.
Милава опасливо покосилась на речку. Та мирно несла свою мерцающую воду.
— Добре.
Воста отошла за первые сосны. Ее светлая рубашка мелькала меж стволов. Милава достала из своего дорожного мешка нож и стала ограждать полянку, приговаривая:
Дальше Милава уселась в круге и, вглядываясь в речную рябь, покликала шепотком ласковым:
Тут же из воды показалась девичья голова. Милава сразу узнала в ней ту самую девицу, что являлась днем. Так вот, стало быть, кто ее к себе в гости тянул!
— Чего тебе надобно от меня? Не я тебя потопила. Худого тебе вовсе не делала. А ежели чем помочь могу — скажи.
Русалка что-то залепетала, но ворожея ни слова не разобрала. Ну, явно ж чего-то хочет. Вот только как уразуметь-то ее? Переняла бы бабкин дар, так поняла бы. Но надобно помочь. Ведь не отвяжется. А ежели русалка снова попытается Милаве так о своих горестях рассказывать, так и помогать станет некому. Поди, со ртом да легкими, полными воды, не особливо трудности разрешить получится.
Русалка вдруг нырнула, точно ее и не было вовсе. Разве что ряби стало малость больше. Но и та мигом рассеялась. Милаву не отпускало ощущение, что она уже видела эту девицу прежде.
— Ты чего это? Никак русалок выглядываешь? — усмехнулась Воста, сбрасывая хворост наземь. Милава замотала головой, чувствуя, как по лицу разливается краска. — Пойду еще насобираю. А ты покуда распали огонь.
Ворожея принялась поскорей разжигать костер. Воста бросила еще один внимательный взгляд на спутницу и снова скрылась в лесу. Верные кремни не подвели — и Милава уже грела руки да сушила рубашку, с удовольствием вытянув ноги у небольшого огонька.
— А-а-а! Милава! — донесся дикий крик Восты. — Помоги!
Ворожея выскочила из круга и понеслась к лесу. Но добраться до спутницы не успела — дорогу перегородил рыжий волколак. Она попятилась к реке. Уж к русалкам он точно не сунется! Ох, что ж он с Востой сделал? Смуглянка молчала, а огромная мохнатая спина не дозволяла ее разглядеть.
— Щекарь, — тихонько обратилась к волколаку девица, — Щекарь, ступай себе. Приходи на рассвете, я тебе помогу от звериной шкуры навсегда избавиться.
Волколак навострил уши. Но из пасти по-прежнему вырывался негромкий протяжный рык.
— Правда-правда. Меня этому мамка научила. Я смогу помочь. А хочешь, прямо сейчас от тебя эту напасть отведем?
Волколак мирно присел, закрыв пасть. Милава стала осторожно приближаться, как вдруг рыжая шерсть встала дыбом. А прямо пред носом девицы невесть откуда выскочил крепкий молодец. Его кулак сжимал тесак. Голова была замотана лоскутами.
— Алесь, погодь! — окликнула Милава. Но уже было поздно. Сын старосты и зверь точно слились воедино. Молодецкий рев и волчий рык смешались. Ворожея только и успевала в ужасе разглядеть то острый клык, то блеск ладной стали. — Перестаньте! Алесь! Кузнец!
Внезапно волколак громко заскулил и отпрыгнул, а там и вовсе скрылся за сосновыми стволами.
— Ты не ранен? — спросила Милава. Алесь, тяжело дыша, мотнул головой. — Воста!
Ворожея кинулась в сторону, где еще мгновение назад подружка собирала хворост. Огляделась. Ах! Раскинув руки, на спине лежала Воста. Даже издалече было видно, что беленая льняная рубаха вся пошла бурыми пятнами. Милава, точно во сне, опустилась на колени подле неподвижной девицы.
— Воста, — покликала она, осторожно касаясь тонкой кисти. В глубине души появился ответ. Страшный ответ. Ворожея склонилась ниже, приложила ухо к девичьей груди. Оттуда не доносилось ударов. Сердце смолкло навсегда.
— Неужто? — осторожно полушепотом спросил Алесь. Ворожея кивнула. По щекам потекли слезы. Эта странная холодная девица стала Милаве настоящей подругой. Столько для нее сделала: трижды Паляндру отвела, а ворожея так толком о ней ничего и не дозналась. Откуда шла? Чья родом? Даже сказать о смерти неведомо кому. Ворожея взяла в свои руки ладонь, из которой стремительно убегало тепло. Сын мельника присел рядом. Все еще тяжело дыша, он обнял Милаву за плечи: