— Благодарствую, — проговорила Милава, не раскрывая очей. — Вы не волнуйтесь, я сейчас, только отдохну малехо.
— Давай я тебя в мельникову хату отведу, — предложил Алесь.
Та помотала головой и спросила:
— Вита не видно?
— Покуда нет.
— Пойдемте, все ж в хате от дождя укроемся, — предложил староста.
Кузнец понуро сидел на земле, в самой середке хлева. Милава строго-настрого наказала не переступать черту — иначе все пропало. Ведь охранительная граница только на обращенного действует. Человеку она нипочем.
— Да ты не хандри, все добре будет, — подбодрил Череда друга.
Щекарь кисло улыбнулся, но махнул в сторону двери — мол, идите, чего тут сидеть?
— А ты сможешь встать? — спросил Алесь у Милавы.
— Да, все уже добре, — заверила молодца ворожея и поднялась на ноги. Слабость еще полностью ее не покинула, но это всего лишь дело часу. Немного отдыха в тепле, глоток горячего напитка на шалвей-траве — и тело снова нальется силой и свежестью. Однако Алесь до самой лавки, что у печи примостилась, шел подле да за локоток поддерживал, на случай, ежели слабость возьмет свое. Милава мысленно усмехнулась. Ей приятна была такая забота. Ведь кроме мамки да Бутава о ней никто и никогда не пекся.
ГЛАВА 15
Нечистики
Вит явился только с приходом темноты. Гедку он так и не сыскал. Ни его, ни Домны. И куда только они могли направиться в такой час?
— Поди, к сестре в соседнее село подалась, — предположил староста. — Я вообще диву даюсь, что наши селяне еще все не разбежались по родичам.
— А далече сестра Домны живет? — спросила Милава. Как же не вовремя мамка Гедку увезла.
— День пути.
— А зачем он тебе вообще понадобился? — поинтересовался староста. Алесь тоже навострил уши.
— Надобен, и все, — отрезала Милава и укорительно поглядела на Вита — мол, просила же молчать. Тот виновато пожал плечами и потупился. Череда с сыном изумленно переглянулись. Но дале никто ничего выяснять не стал.
— Ну, а ты что топчешься? — вскинулся Алесь на мельника.
— А что? — нахмурился Вит.
— Давай-ка на стол собирай — доброму хозяину должно гостей потчевать, — сын старосты нагловато ухмыльнулся. Мельник фыркнул, но к погребку подался. — А то ишь ты, стоит, мнется.
— Хочу и мнусь, хочу и стою, — негромко бурчал мельник, побрякивая горшками, — раскомандовался. К себе иди и там указания раздавай.
Алесь улыбнулся еще шире и устроился поудобнее — вольготно развалившись на лавке. Даже взгляд темных очей ворожеи не сумел его пристыдить.
— Давай подсоблю, — подошла к мельнику Милава.
— Да не надобно, — закраснел Вит. Алесь нахмурился. Неужто заревновал? Милава мысленно усмехнулась. Череда и Цвет упорно делали вид, что ничего не приметили.
— Давай-давай, — не отступала ворожея, — мало того, что мы повадились к тебе ходить, объедаем, так что ж, еще и ноги на лавку закидывать станем? Негоже так себя вести добрым гостям.
Алесь помрачнел да сел ровнее. Милава еле удержалась, чтоб не хихикнуть. Когда же она раскладывала ложки на стол, так сын старосты вообще приобрел вид побитой собаки. Не увлеклась ли она? Да нет. Алесю это только на пользу пойдет. Чай, привык, чтоб девки за ним табунами ходили. Пущай и иной расклад поведает. К тому ж Милава еще не запамятовала первую с ним встречу.
— Милава, — позвал Цвет.
— Да? — откликнулась она, приметив, как тот встревожился.
— А ты моему батьке сможешь помочь? Ну, сделать так, чтоб он боле волколаком не был?
Милава задумалась. Она уже уразумела, что тут бессильна. Вот ежели б поспела бабкин дар перенять — тогда да. А так… Может, Яромила в силах?
— Я постараюсь сделать все, что смогу, — ответила ворожея. — А теперича давайте повечеряем.
Молодец кивнул. Покуда все ели, она раздумывала, как поступить дале. Перво-наперво, надобно было с Ружей потолковать. Затем выведать, кто силу Кукобы унаследовал да хворь на село нагнал. И, конечно, Щекаря обратить. Но сдюжить со всем этим Милава в одиночку не сумеет. Без Яромилы и Гедки ей не обойтись. Мальца позарез надобно сыскать. Ворожея оглянулась на своих помощников. Каждому из них она бы доверилась. Вот только не след Череде разом с ней таскаться — не дело село без головы оставлять. Хоть и неведомо для люда, а все ж он их одних не покидает. Да и мало ли что еще может случиться? Без старосты селяне еще больше дров наломают.