На следующий день люди обнаружили могилу-курган, под которой был заживо похоронен помещик, да только куски серебра превратились в кусочки угля разной величины.
А что же семья каменотеса? Больше их никто не видел. Одни говорили, что, боясь гнева и мести чиновников, они вернулись на прежнее место жительства, другие же утверждали, что Чжан Го-лао отвел их в горы, где они тоже стали даосами-отшельниками и занялись самосовершенствованием, изучением Дао-пути.
А мельница? Она и по сей день стоит на горе Небесный храм.
О том, как краб сгорел в волшебном огне
Говорят, в древние времена в Восточном море был остров Пхэн-лай — место, где обитали небожители. Однажды восемь бессмертных переплывали море, чтобы добраться с материка до этого острова. Когда они были уже на полпути, их, к несчастью, заметил молодой наследник Царя-дракона. Ему очень понравилась красавица Хэ Сень-гу, единственная женщина среди восьми небожителей, и он перевернул лодку, чтобы утащить очаровавшую его девушку к себе на дно.
Стражником во дворце дракона в Восточном море был краб. И хотя на его панцире и клешнях были острые шипы, и вид у него был устрашающим, на самом деле этот краб был слабым и трусливым. Стоило ему увидеть, как Люй Дун-бинь выхватил меч, Хань Чжунли замахал веером, а Лань Цхай-хэ протянул корзину с десятью тысячами цветов, как он засомневался в своих силах: "Не справлюсь, не одолею!"
Решив, что хромой Тхе-гуай Ли — самая беспомощная жертва и легкая добыча, краб исподтишка напал именно на него. Хромой Ли в это время как раз бесстрашно сражался с огромным китом и даже не заметил в пылу схватки морского краба. Одно неосторожное движение, и ступня Ли оказалась в клешнях у краба. Острые, как иглы, стальные шипы впились в пальцы. Недаром в пословице говорится, что "боль в пальцах способна пронзить сердце". Не стерпев, Ли превратил свою клюку в веревку и прочно скрутил ею все ноги и клешни краба, да еще повырывал дочиста всю жесткую щетину у него на ногах. С тех пор у всех пресноводных крабов ноги волосатые, и лишь у морских крабов — гладкие.
Краб был очень хитрым. Оказавшись "лысым", он сбросил и панцирь, тихонько подполз к расщелине в большом камне, там и спрятался. Через некоторое время он увидел из укрытия черного, худого старца, проезжавшего на мохнатом ослике задом наперед. "Укушу осла, он взбрыкнет, тогда и старик свалится. Вот и отомщу хромому таким образом", — размышлял краб. Худой старик и был Чжан Го-лао; он только-только закончил сражение с молодым драконом. Он еще не отошел от боя, в нем все клокотало, и хотелось на ком-то сорвать зло. Тут ему и подвернулась розовая козявка без костей и панциря, которую он принял за креветку.
А это была вовсе не креветка, а голый краб-охранник дворца. Разогнал Чжан Го-лао осла — тот и наступил копытом на несчастного краба. Краб завопил от боли в переломанной пояснице, и, несмотря на трусость, страшно разгневался. "Стражник я или не стражник Драконьего дворца?! Меня все знают, все боятся!" — Воодушевлял он сам себя.
От имени главного краба Восточного моря он кликнул на подмогу всех крабов, какие только водились в реках, озерах и морях Китая. Они плотно окружили старика на осле, не давая ему двинуться с места. Прыгнет Чжан Го-лао на восток, и они туда же ринутся, путь преградят. Попробует Чжан побежать на запад — и там ему преграда. В лицо Чжан Го-лао крабы брызгали каким-то своим ядовитым веществом, а у ослика все ноги были в ранах от укусов.
И пришлось старику прибегнуть к последнему средству. Ведь ослик его был не обычным, а волшебным. Хлопнул Чжан его по спине три раза, и вдруг ослик, издав страшный рев, изрыгнул пламя. Загорелось море — тут уж крабам стало не до сражения, — спастись бы. От горячей воды они все покраснели. Вот почему и по сей день крабы страшно боятся огня, а отваришь их — краснеют.
И лишь позже море утихомирилось, когда Царь-дракон обратился к богине Гуань-инь, ища сочувствия; и она, сжалившись над морской живностью, вылила несколько капель своего волшебного эликсира в море. Пламя в море и погасло. В том числе и крабы были спасены.
Палка-костыль с горы Лао-шань
У представителей российской колонии в Китае самая любимая минеральная вода в Пекине — лао-шань, в маленьких зеленых стеклянных бутылочках. Потому что лишь она — с газом. И пусть врачи говорят, что это вредно, но "с пузыриками” вкуснее.